У Софи пересохло во рту, но она глубоко вздохнула и шагнула ближе, пытаясь не думать о прошлом разе, когда она была в уме Прентиса. Она сосредоточилась на Олдене — и на радости, которую она чувствовала вернув его — когда она коснулась висков Прентиса и выдвинула свое сознание в его.
Его ум был темным… но не как любая темнота, в которую она попадала прежде. Она привыкла к черноте, у которой была форма. Пространство. Конец.
Это было абсолютное небытие.
Ни света. Ни звука.
Ни шепота. Ни дыхания. Ни порхания.
Она попыталась позвать Прентиса по имени, но передачи исчезали. Это было похоже на попытку зажечь спичку в комнате без кислорода.
Тяжесть опустилась на нее, хороня в пустоте, до тех пор, пока у нее не осталось одной единственной мысли… правда была настолько неизбежной, что становилась твердой в ее голове, создавая спасательный круг, чтобы подняться вверх из черноты.
Софи вернулся из разума Прентиса, мир обрушился на нее торнадом чувств. Но даже хаос реальности не мог изменить душераздирающую правду открытия.
Она несколько раз вздохнула, прежде чем повернулась к Коллективу.
Их лица были полны надежды, но она разрушилась, когда Софи прошептала:
— Прентиса нет.
Глава 35
— Он использует тот же трюк, что и Гезен? — спросила Биана, когда Софи закончила излагать свежие новости.
После часов и часов попыток мистер Форкл вернул ее в дом на дереве, чтобы отдохнуть.
Софи вздохнула.
— Я не знаю.
Она подошла к своему окну, уставившись на темный лес. Она понятия не имела, сколько было времени. Это не имело значения.
Было слишком поздно.
— Мистер Форкл и Гранит пытались проверить, — прошептала она. — Так как они были в уме Гезена и знали, как там ощущалось. Но ни один из них не мог вынести и пары секунд. Они сказали, что голова Прентис чувствовалась, как желание бросаться в яму с кипящей смолой.
— Я никогда не слышала ни о чем таком прежде, — сказала Делла, появляясь в дверном проеме.
— Я тоже. — И от этого Софи хотелось начать все пинать.
Она так мало знала о своей цели… но один факт был совершенно ясным: Черный Лебедь проектировал ее, чтобы вылечивать умы.
И все же, один человек, который рассчитывал на ту способность больше, чем кто-либо еще, лежал на раскладушке в небольшом каменном доме, и она не могла ничего сделать, чтобы помочь ему.
— Ум Прентиса чувствовался так, будто там властвовала темнота, — прошептала она. — И вот, что я не понимаю, что изменилось? В прошлый раз, когда я читала его мысли, это была клетка кошмаров… но он был там. Он дал мне видение Джоли и сказал мне, как спастись.
— Но ты сказала, что сегодня его накачали, правильно? — спросила Биана. — Возможно он все еще под седативными?
— Успокоительные редко оказывают эффект на сломанный разум, — сказала Делла. Печаль в ее голосе прояснила, что она вновь переживала дни, которые провела, пытаясь успокоить бьющегося в конвульсиях Олдена, в то время как Элвин изо всех сил пытался что-нибудь сделать.
— А что если…
— Если что? — спросили Делла и Биана одновременно, заставляя Софи понять, что она говорила вслух.
— Что, если… Дама Алина сделала что-то? — прошептала она. — Вчера все мы видели его, и он не был в ступоре. Терик даже вызвал подмогу, потому что ему был нужен кто-нибудь, чтобы успокоить Прентиса для транспортировки.
— Но что она могла сделать? — спросила Биана.
— Я не знаю, — призналась Софи. — Я ничего не знаю о Заклинателях.
— Как и я, — сказала Биана.
Другой вопрос, который возник у Софи: «Почему?».
Почему Дама Алина рискнула навредить своему собственному здравомыслию, причинив боль Прентису?
— Что случилось? — спросила Биана маму.
Делла покачала головой и вытерла глаза.
— Я просто… рада, что Олдена здесь нет, и ему не нужно это слышать.
Биана прикрыла рот рукой.
— Ты же не думаешь, что он…
— Нет, — сказала Делла, мчась, чтобы обнять свою дочь. — Твой папа сильный, он не позволит этому снова себя сломать.
Из глаз Бианы все равно хлынули слезы.
Глаза Софи тоже горели.
— Если это поможет, — сказала она, пытаясь убедить их, так же как и себя, — Коллектив думает, что мы просто должны дать Прентису время. Он был окружен таким страданием в Изгнании, что, возможно, отступил, чтобы защитить себя. Таким образом, теперь, когда он свободен, мы сможем окружить его более счастливыми вещами. Плюс мы с Фитцем еще не пробовали себя в роли Когнатов.
— Это правда, — сказала Делла, прочистив горло. — Мы все должны помнить, что Прентис свободен всего несколько часов. Мы должны быть терпеливыми.