— Я в туалет, — сказала Мэри и отправилась к указанной двери.
— Позови Дона, — сказал я Джеймсу. — Пусть тоже послушает.
— Круто, — пробурчал Дэн. — Очень круто.
Когда мы вернулись домой, то заметили, что Фелипе вернулся в норму. Он снова превратился в самоуверенного харизматичного лидера, однако же я не поддался ему, подробно изложил всё, что услышал на заправке «Арко» и вышел.
Перед уходом я поговорил с Джо.
— Всё-таки остаёшься? — спросил я.
Он кивнул.
— Может, Томпсон и ваш город, но Дезерт Палмс — мой. Мой дом тут.
— Ты продолжишь наше дело?
Он улыбнулся и снова кивнул.
— Хватит потакать своему эго. Я иду к великой Цели.
Я хлопнул его по спине.
— Ты хороший человек, Джо. Я понял это сразу, ещё, когда увидел твоё фото в газете. Несмотря на всё произошедшее, я рад встрече с тобой. Рад знакомству. И я тебя никогда не забуду.
— Блин. Я же не умираю. Я просто остаюсь.
Я улыбнулся.
Время уже перевалило за полночь, я сильно устал и уступил место за рулём Джиму. Мэри пообещала, что не даст ему уснуть, а я перебрался в фургон к остальным.
Я ведь так и не побывал на могиле родителей.
Раньше я об этом не задумывался, а сейчас, когда мы уже подъезжали к границе Аризоны, вдруг вспомнил. Я столько сделал, чтобы выяснить, где они похоронены, а в итоге даже не поехал на кладбище.
Теперь уже слишком поздно.
Мне было неприятно, но я убедил себя, что души моих родителей забыли меня и даже не заметили, что я не был на их могилах.
Возможно, для мёртвых мы были такими же невидимками, как и для живых.
Были ли мы Невидимками для бога?
Я чуть было не задал этот вопрос вслух, но Фелипе рядом не было. Лишь он мог серьезно попытаться ответить на этот вопрос, поэтому я промолчал.
Я посмотрел в заднее окно фургона. Как мы найдём Томпсон на окраинах Феникса? Если этого города нет ни на каких картах, если он действительно невидим для остального мира, как мы до него доберемся? Учуем?
Я даже немного пожалел о том, что мы не стали ждать Фелипе и остальных.
Я смотрел на ночную пустыню. Томпсон это пригород Феникса — вот всё, что мы знали. Вела ли к нему широкая автострада или узкое шоссе, или вообще малозаметная грунтовая дорога? Если улицы Феникса сливались с его улицами, каким образом остальные его не замечали? Наверняка, проезжающие мимо водители останавливались там заправиться, или купить газировки и сигарет. Наверняка, многие попадали туда случайно. Если у этого города были улицы, значит в город поступал бюджет из федерального правительства. Мир не мог просто так не замечать целый город, кем бы он ни был населен.
В конце концов, я потерял нить рассуждения, стал неспособен связать концы с концами.
Я закрыл глаза, намереваясь чуть-чуть передохнуть.
Проснулся я на рассвете.
— Подъезжаем, — сказал Джеймс.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Ничейная земля
1.
Мы остановились на обочине пустынной двухполосной дороги. Позади нас располагались склады и железнодорожные пути, на пустырях среди руин старых домов росли кактусы и пожухлая трава. Перед нами раскинулся подобно Изумрудному городу, Томпсон.
Я моргнул, протёр глаза.
— Мы точно на месте? — спросил я. — Это точно Томпсон? — Ответ был мне известен, но я всё равно спросил.
Джеймс кивнул.
— Сам посмотри. — Он высунул руку в окно и указал на зеленый дорожный знак, которого я сразу и не заметил.
«Томпсон. 8 км».
— Мы дома, — с восхищением сказала Мэри.
— Ну, и чего стоим? — спросил я. — Поехали.
Джим переключил передачу и мы двинулись в сторону блистательного видения.
Я думал, что мы будем воодушевлены, будем без умолку болтать, но весь оставшийся путь мы просидели в полной тишине. Мы как будто подошли к финальному эпизоду какого-то фильма, где персонажи, выполнив важное задание, возвращаются домой, чтобы потом пойти своей дорогой. Именно такое ощущение было у всех нас. Сам воздух был пропитан грустью и меланхолией, по какой-то непонятной причине мы все чувствовали себя подавленными. Мы должны быть счастливы, что наконец нашли город, однако все понимали, по крайней мере, подсознательно, что наш нынешний образ жизни подошёл к концу и нас это угнетало.
Я смотрел на приближающийся город через лобовое стекло. Я был рад, что мне удалось найти общество, которому я буду нужен. И уж точно я не стану скучать по тем моральным дилеммам, с которыми сталкивался в бытность террористом. Мне будет не хватать чувства товарищества, близости, которая была между нами. Что бы мы ни обещали друг другу и сами себе, во что бы мы ни верили, этой близости больше не будет. Мы разойдёмся. Это неизбежно. Наша, прежде активная жизнь, сменится размеренной рутиной томпсонских обывателей. Мы впервые в жизни увидим сотни, может, тысячи таких же как мы и быстро поймём, что эти новые люди намного лучше старых. Мы неизбежно заведем новых друзей, отодвинув старых на периферию жизни.