Из шкафа на меня выпрыгнула женщина.
Я вскрикнул и отскочил в сторону, едва не упав. Она замерла возле кровати и смотрела прямо на меня. В её глазах читался гнев. А ещё страх. Мы стояли друг напротив друга, не шевелясь.
— Ты кто? — спросил я.
— А ты кто?
Я вдруг понял, что она меня видела. И слышала.
Я более внимательно её осмотрел. Она была старше меня, ей где-то 35–40 лет, безумные глаза и взъерошенные волосы. Но в ней была какая-то скромность, почти осязаемая застенчивость. Её ярость казалась мне искусственной, наигранной.
— Ты Невидимка? — спросил я.
Она уставилась на меня.
— Откуда… откуда ты знаешь это слово?
— Я тоже Невидимка. Все мы.
— Все?
— Нас тринадцать человек. Мы будем здесь жить.
Она ещё какое-то время смотрела на меня, затем присела на кровать. Она смотрела в стену, а я смотрел на неё. Милая. Очень красивое лицо и очень умные глаза. Тёмно-красные чувственные губы, не большие и не маленькие. Светло-русые волосы, идеальная грудь.
Нравился ли я ей? Вряд ли. Она была милой, но той вспышки, которая мелькнула между мной и Джейн в день нашей первой встречи, не было. Тем не менее, в штанах у меня всё напряглось. Я так давно не находился в одном помещении с женщиной, так долго не говорил с ними, что меня возбудил даже этот обычный контакт.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Мэри.
— Ты здесь живёшь?
— Жила. Теперь, видимо, не буду.
Я не знал, что сказать, жаль, Фелипе здесь нет. Я глубоко вдохнул.
— Ты откуда?
— Местная. Из Калифорнии. Коста Меса.
— Ты одна?
Она посмотрела на меня с подозрением.
— А что?
— В смысле, тут ещё кто-нибудь есть?
Она медленно помотала головой.
Я подумал предложить ей присоединиться к нам, но не был уверен, что имел на это право. Такие вопросы решал Фелипе. Я посмотрел на неё, она взглянула на меня в ответ. Мы тупо смотрели друг на друга. Она была первой женщиной-Невидимкой, сам факт, что такое могло быть, выбил меня из колеи. Мне всегда казалось, что быть Невидимкой — это исключительно мужское состояние, ведь в нашей компании, случайно или нарочно, были только мужчины.
Впрочем, я был рад, что ошибался. Я уже начал думать, что мы все сможем завести подружек, любовниц, жён. Мы могли бы жить нормальной полноценной половой жизнью, выстраивать здоровые отношения.
Но какими тогда будут наши дети? Если это в наших генах, то каким будет ген Невидимки — рецессивным или доминантным? Сможем ли мы иметь нормальных детей? Или наше потомство станет ещё хуже? Вдруг они будут абсолютно невидимыми?
Все эти мысли пронеслись в моей голове за те несколько секунд, пока мы стояли и таращились друг на друга. Она вдруг поднялась и направилась к двери.
— Я, наверное… наверное, я пойду.
— Погоди! — остановил её я.
Она замерла на полпути.
— Что?
— Не уходи.
Она испуганно посмотрела на меня.
— Зачем?
— Дай, я поговорю с остальными.
— Зачем?
— Дай мне с ними поговорить.
Она отступила и села обратно на кровать.
— Я на несколько минут, — сказал я. — Ты побудешь здесь?
— А куда мне ещё идти?
Я выбежал из комнаты, спустился вниз и побежал к Фелипе рассказать о Мэри.
— Женщина? — удивлённо переспросил он.
— Женщина? — испуганно повторил Пол.
— Думаю, мы должны это обсудить, — сказал я.
Фелипе кивнул.
— Верно. — Он попросил Тима оббежать другие дома и собрать остальных. Вскоре мы все сидели в гостиной дома Фелипе. Джон, Джеймс и Томми ещё не вернулись, но все прочие расселись на стульях, на полу и на диване.
Я быстро рассказал, как она выпрыгнула на меня из шкафа, пересказал наш короткий разговор.
— Значит, она там жила? — спросил Фелипе.
— Видимо, да.
Он повернулся к Тиму.
— И ты её ни разу не видел?
Тот помотал головой.
Последовало недолгое обсуждение.
Я прочистил горло.
— Я за то, чтобы её принять.
— Нет, — отозвался Пол.
— Я за то, чтобы отодрать её толпой и бросить у дороги, — подал голос Стив.
— Голосуем, — сказал Бастер.
Я встал.
— А за что тут голосовать? Она — одна из нас. Вы, что, считаете, это какое-то братство? Общественная организация? Я даже не знаю, хочет ли она становиться террористкой. Не спрашивал. Но, думаю, захочет. Этого хотят все Невидимки. — Я помотал головой. — Знаете, если мы считаем себя некой элиткой, мы можем запретить ей общаться с нами. Но быть Невидимкой мы ей запретить не сможем. Либо так, либо эдак. А она — Невидимка. Считаю, именно это делает её одной из нас.