— А где обед?
— В каком-то заведении под названием «Ла Амор». В семь часов. — Он убрал газету в карман. — Нужно узнать, где это. Раздобыть костюмы. И прийти туда.
На обед пускали только по приглашениям, но мы проникли в этот «Ла Амор» без особого труда. У входа стоял охранник в форме, в обязанности которого входило проверять приглашения и разворачивать незваных гостей, мы спокойно прошли мимо него и расселись в баре.
Ресторан оказался довольно просторным и был похож на ночной клуб из фильма 1940х годов. Столы здесь были расположены полукругом относительно сцены, где в данный момент играл джазовый ансамбль. Под потолком тускло светили люстры, на самих столах стояли лампы в стиле арт-деко. Официанты одеты в смокинги, а официантки в короткие платьица.
Фелипе оказался прав. Благотворительный вечер привлёк толпы знаменитостей. Здесь был Боб Хоуп. И Чарльтон Хестон. И Джерри Льюис. И целая россыпь звёзд поменьше, блиставших гораздо ярче безымянных гостей.
Мы сидели в баре, наблюдали издалека за происходящим, прислушивались к обрывкам разговоров, большинство которых сводились к обсуждению дел фонда. К стойке подошла пара и заказала выпивку. Следом за ней ещё одна.
Руководил всем, как всегда, Фелипе, а он сказал сидеть тихо. Складывалось впечатление, будто он наслаждался этим местом, всеми этими людьми.
Подали обед, но так как мы не сидели за столиком, то нам ничего не досталось. Оркестр прекратил играть и зал наполнился звоном бокалов и разговорами.
Бармен расставил на поднос напитки для официантов и мы украли несколько бокалов.
Посреди обеда начались выступления. Все ораторы оказались до безобразия скучными и однообразными. Первым говорил президент фонда. За ним основатель. После него какой-то бизнесмен, пожертвовавший крупную сумму. Затем отец мальчика-инвалида.
И только потом мэр Джо Хорт.
Когда он поднялся на сцену, наши взгляды сконцентрировались на нём. Присутствующие обратили на него ещё меньше внимания, чем на остальных. Впрочем, ничего удивительного. Удивительным оказалось то, о чём именно говорил мэр.
Он начал с хвалебных слов в адрес фонда помощи инвалидам Дезерта, сказал, как он горд работать вместе со всеми этими людьми. Затем он сообщил, что, к сожалению, это последнее собрание фонда, на котором он присутствует в качестве мэра. Он решил выйти в отставку.
Данное объявление должно было вызвать ажиотаж, но его встретили равнодушно. Его никто не слушал.
Впрочем, мы слушали, я обратил внимание на выражение лица Фелипе и понял, что он думал о том же, о чём и я: мэр не желал уходить в отставку.
Фелипе повернулся ко мне.
— Как считаешь, что это? Скандал?
Я в ответ пожал плечами.
— Его выгоняют. Он же не хочет уходить.
Я кивнул.
— Мне тоже так показалось.
Он помотал головой.
— Странно.
Со стороны входа послышался какой-то шум. Он всё нарастал, пока не заполнил весь зал, отразился от стен и вернулся к двери. Группа одетых в смокинги мужчин растолкала толпу по сторонам и я разглядел знакомую лысеющую голову, вежливо кивавшую посетителям.
Фрэнк Синатра.
Он направлялся в нашу сторону, кивая по сторонам и пожимая руки. Рядом с ним вдруг появился Боб Хоуп, что-то сказал ему и Синатра рассмеялся. Он сердечно обнял комика, затем громко поприветствовал пожилого мужчину за одним из столиков. Мужчина помахал рукой и выкрикнул что-то неразборчивое в ответ.
— Синатра! — воскликнул в восхищении Джуниор и наклонился к Фелипе. — Берем его!
— Погоди. — Фелипе по-прежнему внимательно наблюдал за сценой, где мэр беседовал с тремя мужчинами за пятьдесят.
— Синатра! — повторил Джуниор.
— Ага, — отмахнулся от него Фелипе, встал и направился прямо на сцену. Охваченный любопытством, я последовал за ним.
Окружившая мэра троица явно происходила из высшего общества, из очень могущественных кругов. Они обращались с градоначальником как с лакеем, как со слугой. Мы не слышали точно, что они ему говорили, но вполне могли догадаться. Мэр вёл себя подобострастно и заискивающе, троица разговаривала с ним властно, в повелительном тоне. Они были абсолютно уверены, что никто их не потревожит. Этот частный разговор происходил в общественном месте, и складывалось впечатление, будто так и надо. Мне стало жаль Хорта, но я злился на него за подобное поведение.