— Мисс Рона никогда не употребляет слова «кошмар», — отвечает Бренди. — Мисс Рона убеждена, что существует единственный путь к обретению настоящего счастья — пойти на риск быть полностью раскрытым.
Маленькие местные пичуги — пучки пуха и перьев — самозабвенно ищут пропитание, а найдя, клюют его своими ороговелыми ртами.
Бренди поворачивает к себе зеркало заднего вида до тех пор, пока в нем не появляется мое отражение.
— Бубба-Джоан, дорогуша?
Местные птахи сооружают свои дома из того, что находят в окрестных местах. Их гнезда — нагромождение палочек и листьев.
— Бубба-Джоан, — обращается ко мне Бренди Александр. — Почему ты не хочешь пооткровенничать с нами? Откройся, расскажи нам что-нибудь.
Сет говорит:
— Помнишь, как однажды в Мизуле, когда принцесса чрезмерно с нами разоткровенничалась, она наелась суппозиториев «небалино» прямо в золотой фольге, решив, что это миндальные конфеты? А тебя когда-нибудь увозили в больницу в бессознательном состоянии?
Кроны елей образуют еловые купола. Белки и другие млекопитающие животные весь день заняты тем, что ищут, с кем бы спариться. Или рожают детенышей. Или пожирают их.
Бренди поворачивается к Сету:
— Сет, дорогой?
— Что, мама?
То, что внешне выглядит как булимия, всего лишь навсего кормление лысой орлицей своих птенцов. Бренди спрашивает:
— Зачем это нужно, пытаться соблазнить любое живое существо, которое встречается тебе на пути?
Еще один рекламный щит:
СДЕЛАЙ ОСТАНОВКУ «У НАББИ»! ОТВЕДАЙ АППЕТИТНЫЕ И АРОМАТНЫЕ ЦЫПЛЯЧЬИ КРЫЛЫШКИ!
Еще один:
«ДЭАРИ БАЙТ» — ЖЕВАТЕЛЬНАЯ РЕЗИНКА С АРОМАТОМ НЕЖИРНОЙ ПРЕЛЕСТИ ИСТИННОГО СЫРА
Сет хихикает. Сет краснеет и принимается накручивать на палец прядь собственных волос. Он говорит:
— Тебя послушать так можно подумать, я сексуально озабоченный!
О боже! Когда я рядом с ним, мне кажется, я — мужик в юбке.
— Мальчик мой! — отвечает Бренди. — Ты наверняка не помнишь и половины своих сексуальных партнеров. Вот бы еще и мне о них забыть!
Сет смотрит на мою грудь в зеркале и заявляет:
— Обычно мы спрашиваем у людей о том, как они провели выходные, лишь с единственной целью — получить возможность рассказать о собственном уик-энде.
Я размышляю. Еще несколько дней, и измельченный прогестерон доведет Сета до такого состояния, что его глаза вылезут из орбит. Я постоянно наблюдаю за ним: его лицо уже приобретает желтоватый оттенок, Сета мучают головные боли. Скоро к этому добавятся спазмы в желудке, тошнота, рвота, сильное головокружение. Я помню наизусть признаки всех уровней токсикации. Хотя зачем мне это?
На знаке справа от дороги написано:
СИЭТЛ 130 МИЛЬ
— Ну же, Бубба-Джоан, покажи нам свои блестящие, пульсирующие внутренние органы, — говорит Бренди
Александр. Наша мать и командирша. — Расскажи нам что-нибудь захватывающее, очень личное.
Бренди приказывает:
— Откройся нам. Чтобы потом зашить себя.
Она протягивает мне дощечку с листами бумаги и контурный карандаш для глаз баклажанного цвета.
Глава седьмая
Перенесемся в последний День благодарения перед моей аварией. Я еду домой, чтобы поужинать с родителями. Тогда у меня еще было нормальное лицо и я могла есть любую пищу. На столе в гостиной красивая скатерть, которую я никогда не видела или не помню, — из темно-синей парчи с кружевными краями. Мама никогда не покупает подобных вещей, поэтому я спрашиваю, кто ей ее подарил.
Мама усаживается на свое место и расстилает на коленях темно-синюю парчовую салфетку. Между нами — мной, отцом и мамой — все дымится. Сладкий картофель под соусом из зелени. Большая коричневая индейка. Булочки под ней такого цвета, что походят на курятину. Поднимаешь крыло индейки и достаешь булочку. На блюде из граненого стекла — сладкие пикули и сельдерей, политый арахисовым маслом.
— Что подарил? — спрашивает мама. Скатерть. Она потрясающая.
Отец вздыхает и втыкает нож в индейку.
— Из этой парчи мы с папой хотели сделать совсем не скатерть, — говорит мама.
Отец продолжает работать ножом, постепенно расчленяя наш ужин.
Мама спрашивает у меня:
— Тебе известно, что такое «Лоскутное одеяло для умерших от СПИДа»?[В память о жертвах СПИДа в 1986 г. был создан грандиозный объект типа лоскутного одеяла, в котором каждый лоскут был посвящен памяти отдельного человека, умершего от СПИДа]
Покажи мне потерю памяти.
Вспышка.
Дай мне других родителей.
Вспышка.
— Мама побоялась сделать что-нибудь не так, — поясняет отец. Он откручивает индюшачью ножку и начинает наполнять мясом свою тарелку. — Когда речь идет о гомосексуалистах, следует соблюдать крайнюю осторожность, ведь каждая малость, каждая деталь у них что-нибудь да означает. В общем, мы не захотели быть неправильно понятыми.
Мама подается вперед и накладывает мне сладкого картофеля.
— Папа собирался сделать лоскут черным, — рассказывает она. — Но Шейн был голубым, и поэтому черный цвет на фоне голубого означал бы, что твой брат любил заниматься садомазохизмом, понимаешь. Эти лоскутки существуют для того, чтобы близким умерших было легче смириться с судьбой.