Блестящая идея пришла в голову, конечно же, Со-фонде Питере. Она изобрела Катти Кэти, изготовила прототип, продала его и получила огромную прибыль. Этих денег хватает на жизнь им всем.
Катти Кэти умеет разговаривать, поэтому ее и купили так быстро.
Вместо обычной веревки в ее спине короткая золотая цепочка. Когда дергаешь за эту цепочку, она говорит:
— Это платье очень нарядное. Если именно нарядной ты хочешь выглядеть.
— Твое сердце — мои пенаты.
— Ты собираешься надеть на себя вот это?
— Мне кажется, наши с тобой отношения только улучшились бы, если бы мы начали ходить на свидания с другими людьми.
— Целую. А еще:
— Не прикасайся к моим волосам!
Сестры Рей продали коротенькое болеро Катти Кэти. Они сшили его в Камбодже, затратив на работу сущие гроши. А в Америке получили за него шестнадцать долларов. Люди с радостью заплатили им такие деньги.
Перенесемся ко мне, припарковывающей «фиат» с грузом — моей любовью — в багажнике у обочины.
Я иду вверх по Бродвею к «Конгресс отелю». Я — женщина без половины лица, приехавшая в роскошную гостиницу, сооруженную сотню лет назад из стекла и камня цвета терракоты. В гостиницу, похожую на замок. На мне персиково-розовый пеньюар. Та его часть, которая была прихлопнута дверцей машины, наполовину оторвалась и волочится за мной по земле. Страусовые перья опалены. Вуалей и покровов на мне нет.
Я стараюсь держать свою винтовку в большом секрете. Она у меня под мышкой, как костыль.
Кстати, на мне всего одна тапочка. Вторую я где-то потеряла.
Портье во фраке с золотыми галунами даже не смотрит на меня.
О, что стало с моими волосами! Я вижу свое отражение в начищенной до блеска металлической дощечке с надписью «Конгресс отель». Прохладный ночной ветер превратил мою чудесную прическу в какое-то волокнистое безобразие.
Перенесемся ко мне, стоящей у конторки портье в «Конгресс отеле».
Я старательно строю глазки. Говорят, первое, на что человек обращает внимание в незнакомце, так это на его глаза. На меня устремляются взгляды нескольких человек. Один из них скорее всего ночной проверяющий. Второй, наверное, управляющий, третий — администратор. Первое впечатление всегда играет весьма важную роль.
При помощи дыры — верхней части моего горла, высовывающегося из нее языка и всего, что вокруг них, я произношу:
— Гех керк гахк га ик.
Наверное, мои глаза смотрятся восхитительно — все пялятся на них как зачарованные.
Вероятно, в какой-то момент я чисто машинально кладу винтовку на конторку портье. Она лежит, глядя в пустое пространство.
Управляющий в блейзере темно-синего цвета делает шаг в мою сторону. На его груди — маленькая медная пластинка с указанием имени «мистер Бокстер».
Он говорит:
— Мы можем отдать вам все деньги, которые лежат в выдвижном ящике, но никто из присутствующих не в состоянии открыть сейф в офисе.
Теперь ствол винтовки смотрит на медную пластинку на груди мистера Бокстера. И все обращают на это внимание.
Я щелкаю пальцами и, указывая на лист бумаги, жестом прошу подать его мне. Потом беру в руку ручку для посетителей, прикрепленную к конторке цепочкой, и пишу:
в каком номере живут сестры рей? не вынуждайте меня стучать в каждую дверь на пятнадцатом этаже. Как-никак, сейчас середина ночи.
— В номере 15-Г, — поспешно отвечает управляющий и протягивает мне в обеих руках наличные, которые я не просила. Потом подается вперед и услужливо сообщает: — Лифт находится справа от вас.
Перенесемся в тот момент, когда я становлюсь Дэйзи Сент-Пейшнс. Мы с Бренди только-только познакомились. Я взяла в магазине замороженную индейку. Я целое лето ждала, когда кто-нибудь спросит, что случилось с моим лицом. Бренди я рассказала все.
Бренди усадила меня на свой стул, сиденье которого еще хранило тепло ее задницы. Бренди дала мне новое имя. Имя из будущего. Дэйзи Сент-Пейшнс. И сделала меня наследницей дома Сент-Пейшнс — суперсалона высокой моды. Ее никогда не интересовало, как меня звали до встречи с ней.
Бренди, она говорила и говорила. Нам уже не хватало свежего воздуха, настолько долго Бренди говорила. Под словом «нам» я подразумеваю не только себя и ее, я веду речь о целом мире. Всему миру уже не хватало свежего воздуха, вот как долго говорила Бренди.
Ее речь повлияла, наверное, даже на состояние бассейна реки Амазонки.
— То, кем ты являешься в тот или иной момент, — сказала Бренди, — всего лишь фрагмент истории.
В чем я сильно нуждалась, так это в новой истории.
— Позволь мне сделать для тебя то, — попросила Бренди, — что для меня сделали сестры Рей.
Покажи мне бесстрашие.
Вспышка.
Покажи мне смелость.
Вспышка.
Итак, перенесемся ко мне, к Дэйзи Сент-Пейшнс, поднимающейся наверх в лифте «Конгресс отеля». К Дэйзи Сент-Пейшнс, направляющейся к номеру 15-Г по широкому, устланному ковровыми дорожками коридору.
Дэйзи стучит в дверь, но ей никто не отвечает. До нее доносятся звуки музыки «ча-ча-ча».
Спустя некоторое время дверь отворяется на расстояние шести дюймов. И останавливается, удерживаемая цепочкой.