- Вернись назад на широкую дорогу. Сверни налево и иди почти до конца. Дом, что ты ищешь, будет справа. Ты его сразу приметишь: он большой.
- Спасибо, - от всей души поблагодарил Бирюлев и ускорился.
Выйдя на указанную улицу, и вовсе едва не припустил бегом.
Местный житель не обманул: красный ухоженный особняк с витражными окнами словно спустился в эту клоаку сверху, из нормальных людских кварталов.
Перед домом безликие люди в темной одежде бросали ножи в установленные поодаль доски. Голова одного утопала в повязках, точно у египетской мумии. Проглядывали лишь глаза, нос и рот.
Увидев Бирюлева, прервались, уставились на него.
Что им сказать?
Ощупав неприятными взглядами с ног до головы, они молча вернулись к своему занятию.
Не оставалось ничего, кроме как подойти и толкнуть украшенную резьбой створку двери и оказаться в просторном коридоре, застланном ковром.
На стенах висели картины, на маленьких постаментах стояли фарфоровые статуэтки. Горели электрические лампы.
- В лавку - направо. К самому - прямо, - сообщил человек, сидевший на кушетке у входа.
- Спасибо, - пробормотал Бирюлев и устремился вперед, к двери с витражным стеклом.
За нею шел оживленный разговор. Репортер помедлил, прислушиваясь.
- Мне когда еще Верка показала. Вот, говорит, смотри: на что похоже? Ну, а там штука такая - точно, как виселица. Так и отвечаю. А она мне: а кто на ней болтается? Ну, тать. - Точно: так и есть. Читается: "тэ", - поведал развязный голос.
- Твердо, что ли?
- Не знаю. Мы названия не учили. Или вот еще: стоит, руки в боки упер, весь нарядный и пока еще при деньгах. Кто таков? Фраер! Ну, точно - "фэ".
- Ферт, - смеялись в ответ.
- Так мы за месяц всю азбуку одолели.
Бирюлев постучал.
- Что-то новенькое. Никак, барышня какая заплутала? - удивился тот, кто хвастался своими познаниями. - Войдите!
***
Просторный кабинет с тремя высокими окнами. Нижняя часть правого разбита. У среднего спиной ко входу - девочка в голубом платье, с пышным бантом на светлых волосах.
На полу дорогой ковер. Слева - стена из книжных шкафов. Справа - ряд кресел. Скульптуры, картины, как и в коридоре. Посредине комнаты - вычурный, массивный письменный стол из красного дерева, с резными, украшенными позолотой ножками.
За ним - плотный человек в бежевом жилете и белой рубахе. Рядом, вольготно откинувшись - добрый городовой в гражданской одежде.
Мысль не успела оформиться.
- Вот это и есть твой дорогой Приглядчик, - объявил полицейский. - Здравствуйте снова, господин Бирюлев.
- Ну, раз так, то располагайтесь, - его собеседник указал широкой рукой на полукресло у стола.
Бирюлев прошел и сел.
- Выпьем? - предложил хозяин, и, не дожидаясь ответа, полез в стол. - Эээ... Пусто. Опять все растащили. Хотя, может, я и сам. Сеня!
На столе лежала свежая газета, рядом - визитная карточка Бирюлева. Как она могла здесь оказаться?
Вошел привратник.
- Будь любезен, принеси выпить.
Так это и есть - невидимые?
Обычный человек. Такого не заметишь в толпе, хотя и возникло смутное чувство, что репортер его прежде встречал. Лет тридцать пять - сорок. Лицо приятное. Аккуратные тонкие усы над пухлыми маленькими губами. Редкие светлые волосы завивались легкими кольцами.
- А ведь мы уже виделись. Однажды. У меня хорошая память, - он словно прочитал мысли. Широкоулыбнулся. Ямка на бритом подбородке стала глубже, как и лучи морщин, что шли от лукавых голубых глаз. У него не было верхнего переднего зуба.
Хозяин красного дома не внушал страха. Более того, он располагал к себе.
- Ну-с, скажи-ка, Георгий, как ты нашел дорогу? Где мое слабое место? - спросил мягко, будто шутил.
- Мне сказали на берегу...
- Ну, конечно. Точно, - он принялся рассматривать холеные ногти.
- Непредвиденное обстоятельство, - уточнил городовой.
- Даа... Вот же Алекс... Ну, да ладно. Там я сам был виноват.
- И как только выбралась отсюда?
- Хороший вопрос. Но ничего. Это поправимо.
Привратник вернулся с двумя бутылками коньяка. Хозяин шепнул что-то ему на ухо. Разлил по трем стаканам, придвинул один Бирюлеву.
- За знакомство?
Чокнулся с обоими, глотнул. Крепкий напиток обжег горло. Репортер закашлялся.
- Прошу прощения, господин...?
- Василий Николаевич. Но ты можешь звать меня Легкий.
Он протянул руку.
- А это Соловей. Хотя вы ведь и без того знакомы.
- Но до сих пор не представлены. Свиридов, Михаил Петрович. Но - увы - не родственник вашему тестю, - Бирюлев пожал еще одну ладонь. Влажную.
- Ну что... Спасибо тебе, Приглядчик. Сказал бы, что за работу, но ведь ты сам, по доброте душевной. Ценю. Порадовал, брат - я все твою новую газету читаю и читаю. Да что уж там - и прежние тут у себя держу.
- Червинский много нам хлопот доставлял, - заметил полицейский.
- Да, я написал о нем, но ведь в статье ни слова... - захмелевший от коньяка Бирюлев отчаянно собирался с мыслями.- Редактор убрал фамилию.
- Негодник,- добродушно откликнулся Легкий.
- Ну, об этом не беспокойся. Все, кто нужно, поймут все и так. Так что, братец, ты и в самом деле уладил нашу проблему. С этим участком больше хлопот не будет.
- Разве Червинский не с вами?
- Он? - брови городового достигли едва ли не середины лба. - Что ты! Он - прямо заноза. Весь такой правильный и неподкупный - куда бы деться. С ним найти общий язык не вышло.
Как такое возможно?
- Да и старый тоже заломался. Нет быошибку признать и извиниться, как положено. Шутить вздумал. Мне пришлось собственную вещь у него купить. Он о том узнал, но исправиться не захотел.
- Узнал о чем? Что вы...
- О том, что я его покупатель? Да. Без подробностей, конечно, к чему они.
- Ну, так ему известно стало и о том, что мы ищем. Давно уже. Я сам случайно проболтался, что их пять, этих фиговин. Еле выкрутился в тот раз. Пришлось срочно придумать, что в каких-то бумагах из дома убитых их перечень видел. Уж старый интересец-то проявил! Но, конечно, не нашел ни черта. А потом Дыне растрезвонил, своему стукачу. Решил, что и нас сможет вокруг пальца обвести, и сам навариться.
- Ну. А я-то даже от местных в секрете держал, чтобы конкуренты часом дело не перебили. Старый кретин.
- Он прямо впереди меня стоял. Очень удобно вышло. Раз - и готово, - сказал Соловей. - Эх, до чего Алекс ловко тогда их уделал. И нам помог, хоть и случайно.
Бирюлев не мог поверить.
- Ну, он такие штуки всегда умел проворачивать.Вернулся домой недавно, а чувство, что и не уходил. Все вверх дном. Ну, теперь и наверху о нем еще не раз услышат, - хозяин посмотрел на Бирюлева и объяснил со смехом: - Алексей - мой старый приятель. Из таких, знаешь, с кем и враги не нужны. Вот погляди сюда - где я теперь витраж на замену возьму? Специально в Петербурге заказывал.
- Ночью все славно позабавились. И Алекс, и наши. Ты-то знаешь, Приглядчик?
Бирюлев кивнул.
- Алекс заодно и твою проблему решил.
- Эх, а ведь как хороша была Машенька. Говорил ему как-то раз, что вернется она частями - но вот подобное даже представить не мог, - Легкий придвинул к себе газету и вслух прочитал: - "Невидимые по-прежнему на свободе". Хорошее слово, Приглядчик. Вот ты мне удружил! Я теперь и сам так своих называю.
- Никто не может понять, как вы это делали...
Девочка, до сей поры внимательно глядевшая в окно - Бирюлев даже удивился такому спокойствию ребенка - обернулась.
Карлица.
- Я залезала в дома через дымоход. Трубы в здешних домах наверху узкие - никто крупнее меня не протиснется. Сама-то еле не застревала. И все боялась - как бы огонь не развели, - сказала она. Резкий, неприятный голос.
- Летом-то? - засмеялся Легкий.
- Ага. Мало ли, у кого какие заботы. Тут не угадаешь. Да что там: вспомни, что ночью происходило.