Щелкнул включатель. Комната враз посветлела, наполнившись желтым свечением электрической лампочки. Поудобнее расположившись на стуле, я принялась методично изучать полученные материалы. Процесс занял довольно много времени, но не принес желаемых результатов.
Тетради погибшей больше напоминали шифр, который невозможно разгадать без ключа: стройные столбики инициалов соседствовали с ровными столбиками цифр. Единственное, над чем не приходилось ломать голову – это даты, разместившиеся в крайней колонке. Очевидно, убитая вела чему-то загадочному тщательный учет.
Отчет о вскрытии оказался гораздо интересней. Из него исходило, что женщина умерла от удушья, но никаких признаков обтурационной асфиксии не было, а странгуляционная борозда появилась уже после смерти. Объяснения этой загадке у патологоанатома не было. У меня, впрочем, тоже. Мысль, родившаяся на краю сознания, мелькнула – и тут же исчезла, оставив неприятное чувство озадаченности.
Решив завтра наведаться к проводившему вскрытие врачу, я взялась бездумно перелистывать страницы тетрадей. Некоторые инициалы повторялись, другие – нет. Иногда напротив них находилась одна дата, иногда на каждый день приходилось всего по одному зашифрованному имени. Единственное, что можно было сказать точно: убитая не бедствовала. Тетради были отличного качества: мягкий кожаный переплет с золотым тиснением, плотная разлинованная бумага без малейшего признака желтизны. Их владелица могла позволить себе что-нибудь куда более приличное, чем убогая комнатушка в трущобах, но почему-то предпочла весьма сомнительное жилище.
В очередной раз листая тетради, я замерла. Вот же оно! Внизу каждого листа находились те же инициалы, а число напротив было гораздо больше, чем любое в столбце. Боясь потерять пришедшую в голову догадку, я схватила тетрадь и опрометью бросилась из кабинета.
Витте всё ещё был на месте. Склонившись над столом, он с сосредоточенным видом заполнял какие-то отчеты. Звук отворившейся двери заставил его на миг оторваться от своего занятия, чтобы тут же вернуться обратно.
- Детектив Витте, - с порога начала я, - вы видели, что в последней строчке на каждой странице одни и те же инициалы?
Его вид выражал усталость и снисходительность:
- Конечно, видел, Гейт. Считаешь себя самой умной? А. Л. – скорее всего, её инициалы, а число напротив – сумма всех чисел в столбце. И что это дает? Сколько в Руиге А. Л.? Всяких Алисий, Анн, Андреа, Анжелик в городе столько, что мы до лета не обойдем. Брось, пустая затея.
- Нужно искать, где она купила тетради. Вы заметили их качество, это «Папье Кёниг»? Думаете, во многих местах можно найти подобные? К тому же, у нас целых три тетради, и все одинаковые. Скорее всего, она покупала их в одном месте. Возможно, постоянная клиентка, а таких, обычно, запоминают. Кроме того, в магазине должны остаться чеки. Надо искать! – выпалила на одном дыхании.
Детектив Витте не разделял моего энтузиазма, но не решился спорить. Пока это была единственная ниточка в наших руках, да и то – не к убийце, а к самой убитой.
- Хорошо, завтра отправимся искать. Сегодня уже довольно поздно.
Действительно, за окном сгустились сумерки. Просматривание бумаг заняло почти весь день. Настенные часы показывали половину пятого, а значит, до конца рабочего времени осталось всего полчаса. Их я потратила на уборку бумаг и сборы домой.
В холле не оказалось никого, кроме дежурного и капитана, что-то втолковывавшего ему. Молодой сержант стоял с понурым видом, очевидно, мечтая, чтобы дорогое начальство провалилось на месте. Закончив свою пламенную речь, Вильный обернулся и заметил меня.
- Добрый вечер, Вивьен. Как продвигается изучение бумаг? – хриплый голос был насквозь пропитан иронией.
- Неплохо, капитан Вильный. Вы не знаете, где в Руиге продают «Папье Кёниг»?
Если в отделении хоть кто-то знал ответ на этот вопрос, то только капитан. Мужчина любил дорогие вещи и даже на работу носил отличные, сшитые под заказ костюмы. Я лично не была знакома с его семьей в Штайнбурге, но знала, что Вильные – довольно богатые люди. Его отец также был членом парламента от консервативной партии, но несколько лет назад отошел от политической деятельности.