- У Георга две дочери: Анна и Этель. Я получаю треть состояния, независимо от смерти его дочерей. Если рожу ребенка, нам отойдет половина, а девочки разделят вторую.
- А что происходит при гибели одной из дочерей с завещаным имуществом?
- Её часть состояния уходит на благотворительность. Муж не хочет, чтобы семья враждовала из-за денег, - с усмешкой ответила женщина. – Давайте дождемся Георга. Некоторые вещи может рассказать только он.
- Вторая дочь, Этель, живет здесь? – вмешалась я.
- Пока да, но скоро она выйдет замуж и переедет в дом мужа.
- А сейчас она дома?
- Нет, она учится в университете. Образование так важно для современной женщины.
Витте снова хмыкнул. Он не считал образование для женщины такой уж необходимостью. Скорее наоборот, видел в образованных женщинах один вред.
Красавица Кристен бросила в его сторону едкий взгляд.
- Вы не согласны, детектив? – поинтересовалась она.
- Простите, госпожа Ленц, не думаю, что мои личные убеждения играют какую-то роль в расследовании смерти вашей падчерицы.
- Вы правы. О Георг, наконец-то! – воскликнула женщина, взглянув в сторону скрипнувшей двери.
В гостиную вошел грузный мужчина, облаченный в дорогой костюм. Шелковый жилет его до предела натянулся, едва удерживая внушительный живот. Казалось, что пуговицы вот-вот оторвутся от канареечно-желтого шелка и выстрелят по сторонам со скоростью пробок от шампанского. Лицом Георг Ленц здорово походил на упитанного поросенка: такие же недобрые глаза-пуговички, теряющиеся за заплывшими жиром щеками, крупный, мясистый нос, по-женски пухлые губы. Рядом с красавицей-женой стареющий толстяк смотрелся нелепо и даже жалко, как плешивый петух рядом с величественной павой.
Сама госпожа Ленц радостно бросилась навстречу мужу. Её лицо засияло, красивые губы сложились в счастливую улыбку – и я бы поверила, если бы не тень отвращения, на миг исказившая безупречные черты. Женщина вышла замуж за деньги, что поделать, если они упакованы в столь непрезентабельный мешок?
Кстати, мысленно я вычеркнула Кристен из списка подозреваемых. Зачем ей убивать падчерицу? Выгоды от этого никакой – добраться до наследства можно, только избавившись от нелюбимого супруга. Женщина же стойко терпела, отрабатывая полученный вместе с замужеством высокий общественный статус и прилагающиеся к нему богатства, за что заслуживала некоторого уважения.
- Это правда? – без предисловий начал толстяк неожиданно глубоким басом. – Анна – мертва?
- Да, господин Ленц. Её убили.
Вместо ожидаемого горя на лице мужчины появилось облегчение.
- Вы нашли убийцу?
- Пока нет, но очень стараемся это сделать, - предельно вежливо ответил капитан, хотя я заметила, как он напрягся. – Скажите, господин Ленц, кто мог желать вашей дочери смерти?
- Не знаю. Многие. Да я сам желал, - честно признался он. – От Анны были одни проблемы. Она позорила семью! Вы знаете, чем она занималась?! – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Она была шлюхой! Шлюхой! Как я мог не желать, чтобы она исчезла?
- Простите, но почему она стала такой? – поинтересовалась я.
- Врачи говорят, что она больна. Якобы у неё эмпатическая зависимость. Чушь! Если бы у неё была сила воли, ничего такого не случилось бы. Думаете, я не пытался ей помочь? Отправил в клинику доктора Эгбера, - мужчина как будто сдулся. – Сначала всё шло хорошо. Доктор говорил о прогрессе, говорил, что она учится контролировать восприимчивость к эмоциям. А потом она сбежала! Снова взялась за старое! Уж и этот священник, отец Вальберт, её уговаривал вернуться на лечение, но Анна – ни в какую. Вот я и выгнал её из дома! Видеть её не хотел! – снова распалился отец покойной.
- Больше не увидите, - холодно обрубил капитан. – Только при опознании и на похоронах.
Господин Ленц резко замолчал, мигом растеряв весь свой пыл. Он тяжело опустился в кресло, неприятно скрипнувшее ножками по паркету, и затих.
- Скажите, - уже вполне спокойно продолжил капитан, - где вы были между четырьмя и шестью часами ночью 12 ноября?
- Дома. Где же нам ещё быть? Слуги могут подтвердить.
- Хорошо. Вы знаете некую Хэлену Вюрц? Её именем представилась ваша дочь хозяйке дома, где её убили.