Немного подумав, я присоединилась к Витте и его собеседнице. Любимый коллега поморщился, заметив мое приближение, но, что удивительно, не стал выказывать недовольство вслух и даже представил опрашиваемую.
Жозефина Гаррель оказалась кузиной оперной дивы со стороны матери и переехала вместе с ней в Мерай около четырех лет назад. Даже сильно постаравшись было трудно заподозрить родство между убитой и этой увядающей дамой. Наверняка она казалась невзрачной даже в лучшие свои годы: заметно выпуклые и будто вылинявшие зеленые глаза, окруженные белесыми ресницами, кривоватый нос, широкий узкий рот - не красили внешность ни одной женщины. Возможно, именно отсутствие внимания со стороны мужчин и неустроенная личная жизнь заставили её играть роль приживалы рядом с более успешной родственницей.
- Госпожа Гаррель, у вашей кузины были враги? Кто-нибудь, кто мог желать ей смерти? – продолжил Витте прерванный опрос.
Женщина в очередной раз взглянула в сторону покойной, громко всхлипнула и покачала головой.
- Нет, Эвелин всем нравилась, особенно мужчинам. Это один из её поклонников подарил ей эту квартиру. Опера сейчас не в моде, и на одних гонорарах невозможно жить в свое удовольствие. А Эвелин, - она снова зарыдала, – Эвелин так любила красивые вещи…
- Вы знаете, кто именно подарил квартиру? Возможно, ваша кузина отвергла его, и он решил отомстить? Или другой воздыхатель мог убить её из ревности?
- Нет! У Эвелин был дар – она чувствовала людей и никогда не подпустила бы к себе такого человека!
- Дар? Она была одаренной?
- Да, она – эмпат и довольно сильный. Разве это важно?
- Важны любые сведения, которые могут принести пользу, - ответила я.
Анна ведь тоже была эмпатом, хотя и слабым. Возможно, именно по этому принципу убийца выбирал жертв?
- Скажите, госпожа Гаррель, как Эвелин пользовалась своим даром? – какое-то шестое чувство заставило произнести этот вопрос.
Жозефина смутилась и отвела взгляд, но всё же призналась:
- Она могла внушать симпатию: сильную, почти как влюбленность. Вы знаете, какая высокая конкуренция в театре за ведущие роли? Как трудно пробиться из низов молодой певице? Да, может быть, Эвелин добилась славы не слишком честным путем. Но она прекрасно пела и заслужила признание!- выпалив всё это на одном дыхании, женщина снова разрыдалась.
- А как так получилось, что вы ничего не слышали? – снова спросила я, когда она немного успокоилась.
- Я уже сказала детективу Витте: Эвелин просыпалась очень рано даже после представлений, мне же приходилось вставать ещё раньше, чтобы приготовить завтрак. Но по вечерам мне бывает трудно уснуть, поэтому доктор Швальц прописал легкое снотворное. Я проснулась, оделась, как обычно, и пошла на кухню, когда увидела её.
Жозефина вслипнула, но я не дала разразиться очередной порции рыданий, уцепившись за знакомую фамилию:
- Доктор Швальц? Из клиники доктора Эгбера?
- Да, вы его знаете? Прекрасный врач! Как и все в этой клинике. Эвелин всегда выбирала лучшее: ею занимался сам доктор Эгбер.
- У неё были проблемы с душевным здоровьем?
- Нет, что вы? Просто работа в театре никогда не бывает спокойной, да и такому сильному эмпату сложно подолгу находиться в толпе, в море чужих эмоций, поэтому каждые несколько месяцев она проходила терапию. Сейчас это, кажется, модно – посещать психотерапевта.
- С кем, кроме вас, особенно в последнее время, близко общалась Эвелин? - поинтересовался Витте.
- Со всей оперной труппой, конечно. Ещё она довольно часто посещала духовника, отца Вальберта, - я мысленно отметила, что нужно бы поговорить и с этим вездесущим священником. - И на днях к нам заходил её друг, но Эвелин его не представила и попросила оставить их наедине. Ещё, конечно, заходил её нынешний поклонник, но я не могу назвать его имени.
- Почему?
- Он – достаточно высокопоставленное лицо и, к тому же, женат. Если разразится скандал, мне несдобровать.
- Госпожа Гаррель, вы понимаете, что речь идет об убийстве? Разве вы не хотите, чтобы убийца вашей кузины, кем бы он не оказался, был наказан?
- Конечно, хочу!
- Тогда честно отвечайте на вопросы. Нам нужно поговорить с любовниками Эвелин.
- Это бургомистр, - через силу выдавила Жозефина, - Господин Олаф Нойманн. Это он подарил квартиру, давно уже. Они тогда ещё не были вместе. До него был сын богатого фабриканта – Максим Вульф, а до этого веннецкий дипломат – Аллехандро Сорнонэ. Больше я ни о ком не знаю.