Как только я собралась улизнуть, Вильный объявился сам, загородив собой дверной прием. Под мышкой он держал пухлый сверток из свежих газет.
- Доброе утро, Вивьен, - на удивление спокойно поздоровался он. – Рад, что с вами все в порядке, и вы появились на работе. Через полчаса нас ждет полковник Шнайдер. Я полагаю: с утренними газетами вы ознакомиться пока не успели?
Не дожидаясь ответа, шеф протянул мне сверток.
«Полиция бездействует», «Есть ли польза от особого отделения?», «Два трупа – ни одного подозреваемого» - самые безобидные из пестревших в газетах заголовков.
- Два трупа? Откуда они узнали об Анне? Её смерть не освещалась в прессе.
- Не знаю, но сами понимаете, что нас ждет у полковника. Сейчас он отдувается за все наше отделение, созвав эту стаю шакалов, - так он обозвал журналистскую братию, - на пресс-конференцию. Куда вы направлялись?
- К криминалистам и в хранилище. Позавчера относить вещи Анны было поздно, а вчера – некогда. Я весь день провела, опрашивая соседей Элен и владельцев окрестных питейных заведений, ресторанов и магазинов.
- Но на ужин с Томом вы время нашли?
Упрек был несправедливым и вдвойне обидным оттого, что сам капитан уехал с работы гораздо раньше. Он вообще в последнее время вел себя странно. Раньше мелочность, склочность, привычка срываться на сотрудниках за начальником нашего отдела не числились. Но чем дольше мы занимались этим делом, тем несновнее становился его характер.
- Вивьен, вы меня слушаете? Я спрашиваю: получаса вам хватит, чтобы разобраться с вещами первой жертвы? Не хотелось бы раздражать Шнайдера ещё больше. После встречи с журналистами он и так будет зол.
- Постараюсь успеть, - пообещала я, проскользнув мимо начальника в коридор.
За полчаса отдать часть улик на исследование криминалистам, а другую – сдать в хранилище казалось практически невозможным. Дело тормозили не только дальнее расположение лаборатории и склада, но и всевозможные бюрократические проволочки. В итоге, в кабинет к Шнайдеру я влетела запыхавшаяся и опоздавшая на целых пять минут, за что заработала насмешливое хмыканье от Витте и убийственный взгляд от капитана. В глазах полковника, вынужденного прервать свою несомненно пылкую речь на полуслове, невольное опоздание также не прибавило мне очков, хотя здесь я уже давно и бесповоротно находилась в глубоком минусе.
Тадеус Шнайдер в глазах людей непосвященных выглядел милым стариком, которому давно следовало выйти на пенсию и нянчить внуков. Полноватое лицо, изрезанное глубокими морщинами, аккуратно подстриженная седая щетка усов и подслеповатые голубые глаза, спрятанные за стеклами больших круглых очков, придавали полковнику обманчиво простодушный вид. Но за выпуклыми линзами и непримечательной внешностью скрывался старый вояка: строгий, требовательный и крайне консервативный, которому женщина в управлении казалась самим дьяволом, посмевшим осквернить священный храм правосудия.
Долгое время полковник терпел меня только из-за влияния отца, не стесняясь открыто демонстрировать неприязнь. Придирки, выговоры, дежурства по праздникам – в моей жизни были обыденным явлением, пока не появился капитан. С приходом Вильного в непростых взаимоотношениях с начальством наступило странное затишье. Полковник успешно игнорировал присутствие женщины в стенах управления, а я смогла спокойно работать, не беспокоясь о «неправильно заполненных отчетах», «нарушении дисциплины» и прочих мелочах.
Сегодня капитан не казался такой уж надежной защитой. Разве может бумажный щит устоять перед разящим мечом начальственного гнева? Лишенная родительской защиты, для Шнайдера я становилась легкой жертвой – досадной пылинкой, которой место разве что в дальнем углу какой-нибудь подсобки. И ненависть полковника не преминула вырваться на свободу.
- Добрый день, детектив Гейт. Рад, что вы наконец почтили нас своим присутствием. Надеюсь, я не оторвал вас от более важных дел? – проскрипел начальник таким тоном, что пробрало даже Витте. – Думаю, это последний раз, когда мне приходится отнимать ваше время. Полагаю, вскоре вы нас покинете?
Непрозрачный намек не оставлял никаких шансов на продолжение работы в управлении. Полковнику было плевать на то, что демпфер для особого отдела – настоящая роскошь. И он, вполне закономерно, спешил избавиться от набившей оскомину проблемы в моей лице.