- Дело Душителя, как окрестили его журналисты, должно быть раскрыто быстро и профессионально. Я не позволю женщине, созданию не обладающему должной остротой ума в силу природных особенностей, мешать следствию и порочить доброе имя полиции. Теперь, когда ваш отец умер и больше не может использовать высокое положение в личных целях, управление может избавиться от обузы, мешающей его нормальной работе.
От ярости, мгновенно вспыхнувшей в душе, мне стало трудно дышать. Несправедливое обвинение в сторону почившего родителя мгновенно разрушило старательно возводимую стену каменной выдержки. Отец никогда не позволил бы мне работать в полиции, если бы не верил, что это принесет пользу государству. Как никогда бы не позволил Мари уйти служить в армию, не знай, что в небе она вытворяет такое, на что решится не каждый ас. На алтарь государственной необходимости он положил самое дорогое – свою семью. Разве иначе оставил бы отец дочерей на попечение бесчисленных нянек и женщин, которых, скрепя сердце, нам с сестрой приходилось называть «мама»?
Волна ненависти, поднимающаяся из души, черным полотном застилала глаза. Лишь единожды в жизни я испытывала подобное. Но тот человек давно умер, а Шнайдер стоял перед глазами, поливая грязью меня и мою семью.
- Полковник, - я едва расслышала спокойный голос капитана за шумевшей в ушах кровью. И его спокойствие остудило готовую хлестнуть через край злость.
Капитан вышел на два шага вперед. За его спиной я едва могла разглядеть блестящую лысину Шнайдера. Витте же как-то странно глядел в мою сторону, будто ожидал, что я немедленно сорвусь с места и голыми руками задушу начальника.
- Полковник Шнайдер, - повторил капитан, - за время службы Вивьен не раз проявила себя, как полезный сотрудник.
- Полезный? – полковник отошел в сторону, чтобы видеть меня. Его глаза за прозрачными линзами очков недобро блестели. – Вы, капитан, - полезный сотрудник. Детектив Витте несомненно приносит пользу вашему отделу. А от госпожи Гейт можно ждать одних только неприятностей. Даже другие женщины не считают её способной нести полицейскую службу. Одна журналистка сегодня недвусмысленно намекнула, что общественность недовольна тем, в чьих руках оказалось следствие. Вы хотите, чтобы наше управление ославили на весь Мерай? Этот вопрос не обсуждается. Приказ об увольнении подписан, - Шнайдер вовсю брызгал слюной и остановился только, чтобы перевести дыхание.
- Вас, капитан Вильный, ждет отдельный разговор, - уже спокойнее заговорил он. - Мне хотелось бы понять, как вы могли допустить женщину до расследования убийства. Надеюсь, у вас найдутся убедительные аргументы. Можете идти, теперь уже госпожа Гейт, - повернулся полковник ко мне, особенно выделив слово «госпожа». - Уверен, государство найдет, как применить ваши таланты, а наше управление в них больше не нуждается.
Из кабинета я вышла на ватных ногах и не прощаясь. Ещё недавно бушевавшие эмоции схлынули, оставив меня уставшей и опустошенной. В горле стоял ком. За злыми слезами, выступившими на глазах, я едва могла разглядеть унылые очертания коридора.
Почему полковник не перевел меня на бумажную должность или не уволил раньше? Неужели встреча с журналистами настолько разозлила начальника, что тот решил избавиться от неугодной сотрудницы, не дожидаясь какого-либо промаха? Но главное: как он посмел говорить такое об отце?
Гнев и растерянность толкали в спину, гнали прочь – подальше от ненавистного Шнайдера. И всё же я не сдвинулась с места. Просто стояла, ожидая, когда из кабинета появится капитан. Две женщины были мертвы – и совесть требовала высказать свои догадки тому, что их услышит и примет к сведению, несмотря на личное отношение.
Ждать пришлось довольно долго. Не знаю, что втолковывал подчиненным полковник, но даже Витте вышел из его кабинета понурым. Не отпустив ни одного злорадного комментария, теперь уже бывший коллега просто кивнул на прощание и отправился к себе.
Капитан остановился возле меня.
- Мне жаль Вивьен, что так вышло, - произнес Вильный отстраненным, холодным тоном. – Но полковник по-своему прав. Так будет лучше, в первую очередь для вас самой. Пойдёмте, передадите мне материалы по этому делу.
- Конечно, - кивнула я, скрывая разочарование.
Забавно, отмахиваясь от моих выводов прежде, сейчас капитан слушал предельно внимательно. Не иначе как из жалости. Похвастаться обилием умозаключений я не могла, поэтому разговор оказался на удивление коротким. Поблагодарив за хорошую службу и попрощавшись бывший начальник отправился работать. Мне же, с сегодняшнего дня безработной, оставалось только собрать вещи и покинуть управление под насмешливыми взглядами мужчин-полицейских.