Глава 10. Понять, принять, простить
Мир за окном исчез. Разбушевавшаяся метель уже несколько часов сыпала на город снегом настолько плотным, что протянувший руку прохожий едва ли разглядел бы её в окружающем белом мареве. Казалось, что даже время запуталось в непроницаемой снежной пелене, и утро уже никогда не наступит. Только ветер, разъяренным зверем бьющийся в окна, да редкие автомобили с глухим ревом выныривавшие из снежного плена и так же быстро исчезающие в нём, нарушали ледяной покой, сковавший Руиг.
Я вглядывалась в окружающее безвременье, терзаемая неясным беспокойством, и не могла уснуть. Скрипнувшая кровать заставила отвести невидящий взгляд от окна. На разобранной постели свободно развалился Том. Во сне мужчина казался ещё красивее, чем обычно. Ночь стерла крохотные морщинки, паутинкой тянувшиеся от глаз, смягчила жесткие мужские черты, спрятала длинный шрам, бледной полосой перечеркнувший смуглую кожу груди. Днем всегда модно уложенные волосы сейчас свободно падали на гладкий высокий лоб. Если бы я была художником, то непременно бы нарисовала Тома таким: спящим, спокойным, сбросившим вросшие в самое естество маски.
Он оставался здесь каждую ночь, начиная с дня моего увольнения. Расстроенная и злая, в тот вечер я заливала горе алкоголем, втянув в это недостойное предприятие и старого друга. Пара бутылок коньяка легко снесла слабые границы ложной скромности и наносного благородства, так что утро мы встречали вдвоем, на полу моей спальни, едва прикрытые стянутой с кровати простыней, о чем я ничуть не жалела.
Через несколько дней из Штайнбурга приехала Мари – и её новоиспеченный начальник практически поселился у меня. Целыми днями Том с сестрой куда-то ездили, кому-то звонили или запирались в ранее не использовавшемся кабинете. Они были полностью довольны собой и друг другом, понимали другого с полуслова, и мысли, что Мари подходит Бурку гораздо больше меня, всё чаще посещали не занятую делом голову. Но наступала ночь, Том возвращался в мою спальню, и всё, что происходило днем, становилось неважным.
- Вивьен, - заспанный голос любовника вырвал меня из бессмысленных размышлений, - иди ко мне.
Я послушно сползла с подоконника и забралась под одеяло.
- Ты снова не спишь. Что-то случилось?
- Прошла уже неделя, - ответила я, немного подумав. – Из Штайна нет никаких распоряжений на счет нового места работы.
- Ты можешь работать со мной, - в который раз предложил Бурк. – Я продам долю в предприятии государству. И тебе никуда не придется ехать.
- Что я буду делать у тебя, Том? Я ничего не понимаю в авиастроительстве и мне это совсем не интересно.
- Я думал взять тебя секретаршей. Но, если ты не хочешь, я предложу место Жанне.
- Жанне?
- Ей нужна помощь, Виви. Работая на заводе, она до конца жизни не соберет на учебу.
- Капитан предлагал ей деньги.
Том хмыкнул.
- А ты бы взяла?
- Нет,- честно призналась я. – Спи, Том. У тебя завтра насыщенный день.
Тот в ответ поцеловал меня в макушку и через несколько минут спокойно засопел. Я же вновь погрузилась в пучину невеселых мыслей.
Дело Душителя не оставляло в покое. В первые дни после увольнения я внимательно вчитывалась в газетные статьи, пытаясь понять: появились ли у расследования какие-то зацепки. Но шумиха стихла на удивление быстро, и с первых полос дело переместилось в раздел криминальной хроники. А пространные статьи превратились в короткие заметки, не дающие ровным счетом никакой информации.
Радовало, что пока обошлось без новых жертв. Но я не сомневалась – таинственный убийца ещё проявит себя. А потому даже радовалась отсутствию нового назначения и вынужденной задержке в городе. Промаявшись без сна до половины второго, я наконец уснула, чтобы тут же очутиться в новом кошмаре.
Он снова был здесь, черный силуэт без лица. Я чувствовала, как Душитель со спокойным удовлетворением наблюдает за моей смертью. Я пыталась бороться, хваталась пальцами за свернувшуюся вокруг шеи веревку. Но силы быстро покидали умирающее тело, а крохотная надежда на освобождение, тлеющая в душе, потухла под напором подступающей паники. Руки перестали слушаться, каждую мышцу заполнила нестерпимая боль. Мир померк. Я умерла. Снова.
- Вивьен! – голос Тома звучал как через слой ваты. – Вивьен, очнись, ты кричала!
Бурк с тревогой вглядывался в моё лицо. У изножья кровати стояла перепуганная Мари.