Зачем мне торопиться назад, если я могу провести неделю только для себя?
Я всегда была организованным человеком. Никогда не ввязывалась в авантюры и не принимала спонтанных решений, но что если это именно то, что мне нужно?
И они улетают без меня.
Где я потеряю больше? Позволить им найти путь в рай и отправиться в какой-то ужасный отель или рискнуть, отправившись с ними, и получить лучший опыт в моей жизни?
Я улыбнулась водителю.
— Мы заплатим шесть сотен за шестерых человек.
Эко Лодж поднял бровь.
— Ты едешь тоже? Но я думал, ты сказала…
— Без разницы. Я передумала.
— Ты так можешь? Просто передумать?
Моя улыбка окаменела.
— Я могу делать все, что захочу.
— Ты не должна... — он нахмурился, — не знаю. Работать или что-нибудь еще?
Язык его тела изменился от нетерпения до неприветливости. Почему ехать со мной для него было проблемой? Я же не просила его жениться на мне. И мы больше никогда не увидимся после этого.
— Какое, черт возьми, тебе до этого дело?
Гэллоуэй вздрогнул.
— Что ты имеешь в виду? Мне нет дела.
— Ты не хочешь, чтобы я с вами ехала.
— Я никогда такого не говорил.
— Нет, сказал.
— Без разницы. Думай, что хочешь. Я просто заботился о твоем благополучии.
Я уперла руки в бока.
— Мое благополучие. С чего это ты заботился о моем благополучии? Ты даже не знаешь меня.
— Так точно. Не знает. — Данкан встал между нами, выступая в качестве арбитра. — Шесть человек. Никаких проблем. — Похлопав меня по плечу, он улыбнулся. — Будет приятно с вами путешествовать, Эстель.
— Эстель? — Гэллоуэй проговорил мое имя, превратив его из простого обращения в жесткую ласку. — Тебя так зовут?
— Только не говори мне, что у тебя с этим проблема тоже.
Его лицо напряглось.
— У меня нет никаких проблем с тобой. Нет проблем. Никаких.
— Тогда перестань быть проблемой для меня, — огрызнулась я.
Его глаза обратились в сталь, и все дружелюбие и, какая бы то ни была, связь между нами испарилась.
Придурок.
У него была возможность поговорить со мной в самолете, но он ею не воспользовался. Он считал меня недостойной своего времени, оскорбил меня несколько раз, и это мы только встретились.
В данный момент и на будущее я выкину его из своих мыслей и не потрачу больше ни секунды на него.
За исключением написать о нем злую песню, где его ждет плохой финал.
— Хорошо, шесть людей за шесть сотен. По рукам. — Водитель оттолкнулся от микроавтобуса и рывком открыл раздвижную дверь. — Садитесь.
Дети Эвермор залезли первыми, за ними Амелия и Данкан. Гэллоуэй встал передо мной, остановившись поговорить с водителем.
— Куда именно вы нас везете?
Водитель сказал:
— У меня есть двоюродный брат, который доставляет продукцию и расходные материалы к прилегающим островам. Он может помочь.
— Он может доставить нас туда сегодня?
Мужчина кивнул.
— Сегодня. Без проблем.
— Отлично. — Холодно улыбнувшись, Гэллоуэй забрался в микроавтобус.
Обнимая свю куртку с полными карманами вещей для выживания, я скользнула внутрь вслед за ним, сев на свободное место рядом с Пиппой. Маленькая девочка улыбнулась, поглаживая лапку своего котенка. Мы переглянулись, когда водитель захлопнул дверь, сдавливая нас в ограниченном пространстве.
Мой разум бросился к идее проснуться завтра на тихом пляже, кушать свежие фрукты и сочинять песни под солнечными лучами.
Я была зла на Гэллоуэя и уставшая больше, чем когда-либо в течение двух месяцев в дороге, но в первый раз... я была безоговорочно счастлива.
Я горжусь собой.
Я, наконец, прислушалась к знакам жить основательнее, громче, ярче.
Наконец, обратила внимание и решила не растрачивать свою жизнь на заурядность.
Жаль, что я совершенно неправильно поняла знаки.
Они не говорили быть смелой. Жить моментом. Быть безрассудной, глупой и действующей.
Они были там как баррикады от достижения тех ошибок, которые я сейчас совершила.
Как ни странно, я сделала прямо противоположное тому, что должна была.
Пытаясь выжить, я убила себя.
Я не мог перестать смотреть на нее.
Мой взгляд каким-то образом возвращался к ней, несмотря на то, как она взбесила меня.
Какого черта она здесь делает?
Она не такая, как я.
У нее не было причин бежать.
У нее была бронь на самолет, вылетающий утром, и она могла бы остаться в дерьмовой гостинице, предоставленной авиакомпанией, и уехать, как только представится возможность. Так почему, черт возьми, она передумала и теперь едет с нами?