Я не мог видеть.
Не мог видеть!
Пальцы вцепились в потертое кожаное сидение, спасательный жилет поглотил меня, а ремень безопасности крепко держал для встречи с наихудшим приключением в моей жизни.
Раздались крики позади меня, в то время как вертолет разорвало на части.
Сумка и вещи Эстель вырвались из ее хватки и разлетелись по всей кабине.
Дети выли.
Пилот сыпал проклятьями.
При всем этом я повторял.
Пожалуйста, пусть они выживут.
Пожалуйста, пусть они выживут.
Не заставляй их платить тоже.
Но не было никаких ответов. Крики заполнили все.
Крики — это все, что я запомнил при крушении. Как ураган... нет, как долбанный торнадо — бог ветра решил отомстить.
Моя жизнь была закончена, даже прежде, чем началась.
Я должен был бороться сильнее.
Начать жить раньше.
Мне никогда не следовало делать то, что я сделал.
Я должен был, должен был, должен был.
И сейчас я не могу.
Сожаление о том, что я никогда не постарею, обрушилось на меня. У меня не будет жены или детей.
Я думал, что мог игнорировать любовь. Что она мне не нужна. Блядь, да, нужна. Определенно, нужна. И теперь я никогда не получу ее.
Идиот.
Придурок.
Неудачник.
Я зажмурил глаза, когда вой двигателя украл мое здравомыслие.
Мои зубы стучали во время вибрации вертолета с частотой, гарантировавшей уничтожить нас. Земля приближалась быстрее, быстрее, быстрее... нам оставалось лететь немного.
Нам оставалось немного времени находиться в этом мире.
Мы уже здесь.
Мы врезались в верхушки деревьев, подпрыгивая как камень над стволами и ветками.
И последнее, что я запомнил — последняя мысль, что у меня была, — не было ответа на главный вопрос жизни или покоя принятии моего ужасного завершения.
Был только треск и дрожание деревьев, что были сломаны, прокладывая путь к разрушению, приветствуя нас в своем доме, разрывая по кусочкам.
Я ударился головой об окно.
Очки сломались.
А затем... пустота.
Взято из блокнота Э.Э.
…
ОДНАЖДЫ в песне девушка, которая всего боялась, наконец, нашла причину ничего не бояться.
Всю свою жизнь я использовала слова, чтобы вызвать эмоции и изложить сюжет или детали. Я позаимствовала силу ритма, чтобы раскрыть масштабы и глубину чувств.
Но это.
Для этого не существовало слов.
Ни один бит или аккорд не могли справиться.
Нет простого объяснения тому, каково это, чувствовать себя оторванным от реальности и помещенным в ночной кошмар.
Все, что я знала, была боль.
Боль.
Мы разбились.
Эти два слова были крайне несправедливыми.
Мы превратились в вертолетный фарш.
Перестали существовать, как цельные создания, и стали обломками.
Я не видела.
Не понимала.
Я ничего не успела осознать, так быстро мы перешли от живых к мертвым.
В один момент мы были друзьями небу, а в следующий — врагами земле.
Я не могла объяснить, как в один момент мы летели, а в другой лежали разрушенными у подножья пальмы.
Я не могла внятно объяснить, каким образом я осталась жива.
Все, что я могла делать, — это существовать.
Я ощущала боль в каждой клеточке своего тела.
Моя грудь ныла в месте, где ремень безопасности разрезал мое тело. Голова пульсировала от шатания назад и вперед. С ужасом я осознала, что была одна... ну, это хуже всего.
Ужас сдавил мои внутренности, с силой ударяя прямо в солнечное сплетение.
Я была единственной, кто остался в вертолете.
Слева от меня было пусто. Справа было пусто.
Эвермор исчезли.
Пилот исчез.
Гэллоуэй… исчез.
Мое сердце обливалось кровью от страха, точно так же, как и ребра, которые, я уверена, были сломаны.
Где все?
Мои руки и ноги дрожали; зрение поплыло от запаха бензина.
Ты должна выбираться.
Я вернула контроль над своими пальцами; мой мозг проигнорировал замешательство, преодолевая путь ради выживания.
Еще одно дуновение бензина заставило мои руки карабкаться быстрее. Каждое движение и вздох разрывали мои кровоточащие грудь и ребра.