— Что ты предлагаешь?
— Мне нужно найти способ поставить тебя на ноги. — Она потерла свою грудную клетку. — Я бы постаралась поднять тебя, но не думаю, что смогу выдержать свою боль, не говоря уже о том, как ты перенесешь эти муки.
— Ну ладно, мы не можем иметь все. Не беспокойся обо мне.
Я должен был признать, что от самого упоминания того, что ждет меня в будущем, мне стало плохо. Если даже легкое прикосновение приводило меня к агонии, не представляю, что будет, если я встану на ноги.
Ее взгляд наполнился сожалением.
— Не стоило мне принимать болеутоляющие. Ты нуждаешься в них больше, чем я.
— Прекрати, — ухмыльнулся я. — Я хотел, чтобы ты их взяла. Давай не будем об этом.
Она постукивала пальцами по боку, пока думала. Под моими Гэлнсами перелом не было видно (в отличие от гадкого пореза на другом бедре), но они не могли скрыть того, что я вспотел от боли. То, что я потерял такое количество жидкости, потея, не помогло мне при мучении от жажды.
Раньше я никогда не ломал конечности. Неужели пульсирующая боль должна быть такой сильной? Когда она пройдет?
Она должна пройти.
Это единственный способ, выжить и выбраться, или вернее хромать с этого острова.
Эстель пробормотала:
— Подожди.
— Как будто я могу куда-то уйти.
Прежде чем я смог остановить ее, она побежала в лес.
Черт возьми.
Когда я впервые встретил ее, она была застенчива и замкнута. Глубина ее заботы раздражала меня, потому что она заставляла меня чувствовать себя так, словно я был потерян, как обычный человек. Хруст и потрескивание всколыхнуло застоявшийся воздух.
Какого черта она там делает?
От мыслей о прохладном морском бризе и свежем воздухе, мне захотелось как можно быстрее покинуть удушливую влажность леса. Чем больше я думал о перемещении на пляж, тем больше стремился туда попасть.
Эстель ушла на какое-то время.
Наконец, она вернулась с двумя палочками (если их можно было назвать палками, они были размером с маленькие саженцы) примерно равной длины. Одна из них была немножко кривая, но, в целом, выглядела ровной, а у другой был луковичный конец, как будто она когда-то была частью корневой системы.
Передав их мне, она улыбнулась.
— Держи.
Я нахмурил лоб.
— О, не стоило.
Перестань быть мудаком.
Я встретился с ней взглядом.
— Хм, спасибо?
Она скрестила руки на груди.
— Это костыли. По крайней мере, с их помощью ты сможешь передвигаться. Они, вероятно, немного длинноваты, но мы сможем подкорректировать их, как только доберемся до пляжа.
Я уставился на нее.
— Серьезно? Кто ты? МакГайвер (прим. пер.: персонаж в сериале, Ангус МакГайвер является сотрудником тайной правительственной организации США, в которой использует свои поразительные навыки решения проблем и обширные знания науки, чтобы спасать жизни).
Вместо того чтобы засмеяться, ее глаза потемнели от досады.
— Вместо того чтобы недооценивать мой план, пошли.
Схватив одну из палок, лежащую рядом, она протиснула свое крошечное тело рядом с моим.
— Возьми один из костылей и обопрись на меня.
О, черт возьми, нет.
Я оттолкнул ее.
— Никаких шансов. Я сломаю тебя. Посмотри на себя.
— Я могу это сделать.
— А твои ребра нет. Ни за что.
— Те обезболивающие немного притупили боль. Я хоть и меньше тебя, но сильная.
Она схватила меня за руку и закинула себе на плечи. Резко втянув воздух, ее лицо скривилось от боли.
— Давай. Я не хочу оставлять Коннора и Пиппу на дольше, чем это необходимо. Кто знает, послушаются ли они моей просьбы, что нельзя кушать много еды, которую мы нашли.
— Еда? — Мой живот заурчал, как по команде. — Почему ты не рассказала об этом в первую очередь?
Она зашипела, когда я осторожно оперся на нее.
Я немедленно остановился.
— Это глупо.
— У тебя есть идея получше?
— Ну, нет...
— Вот именно. — Потянув меня за запястье, она прижалась к пальме и выпрямилась.
— О, господи. — Она не дала мне выбора. Я рычал и ругался, когда дюйм за дюймом она тащила мой покалеченный зад выше вдоль ствола дерева в неуверенное стоячее положение. Мои ругательства стали громче, когда лодыжка сместилась, взрываясь от боли.
— Твою ж мать!
— Буду признательна, если ты будешь сдерживать себя от ругательств.
— Попытайся сама пройтись со всем переломанным, и тогда посмотрим, кто из нас будет выражаться цензурно.
Она фыркнула.
— Ты такая драма-лама.
Я обернулся.
— Как ты меня только что назвала?
— Драма-лама. — На ее губах появилась улыбка. — Я недавно видела это в интернете. Подумала, что это будет смешно.
— Ты серьезно назвала меня ламой?