— Зачем ты делаешь это?
Я ожидал увидеть картинки из ее прошлой жизни, возможно, фото ее бывшего парня (которого бы я определенно хотел убить) или друзей, которые думали, что она мертва. Но не это. Не... меня.
— Зачем? — Ее брови приподнялись. — А почему бы нет? Разве это не то, что делают люди? Сохраняют воспоминания, чтобы вспоминать о них позже. Веселые, грустные, не важно, какие. Мы собираем их для того, чтобы вспоминать их в будущем.
— Это то, что ты делаешь?
Она пожала плечами.
— Я не имею понятия, что я делаю. Я так же не знаю, выберемся ли мы с этого острова, а также не имею понятия, как долго протянет мой телефон, но я хочу запечатлеть все через, что бы мы не прошли, так же, как бы я делала в любом другом путешествии.
— Делая наши фотографии? — Мои руки дрожали, в то время как я листал их. Она украдкой делала наши фотографии: меня, сплетающего веревку, Коннора и Пиппы, сидящих на корточках, собирающих моллюсков. Ее селфи на фоне упавшего вертолета.
Я остановился на одной, на которой я сплю в темноте. На ней у меня отросшая борода, и я выгляжу страдающим от боли даже во сне.
— Когда ты сняла эту?
— За ночь до того, как начался дождь.
Я перешел на фотографию, на которой она одна стоит на пляже — луна отбрасывает на нее серебристый свет и тени от нас спящих видны на заднем плане. Это была очаровательная фотография. Она послала дрожь по моей спине.
— Вау.
Она постаралась забрать ее обратно.
— Как бы то ни было, это была плохая идея. Я не хотела расстраивать тебя.
— Расстраивать меня? Почему я должен быть расстроенным?
— Потому что я фотографировала тебя без твоего согласия.
Я рассмеялся.
— Эстель, то, что ты фотографируешь меня для будущих воспоминаний, это самая милая вещь, которую я слышал.
Она покраснела.
— Так... ты не зол?
— Почему я должен быть злым?
Ее губы дернулись в улыбке.
— Я только что сказала почему.
По моим внутренностям распространилось тепло, когда новое желание заполнило мою кровь. Мой взгляд остановился на ее губах.
— Господи, я хочу поцеловать тебя вновь.
Ее горло дернулось, когда она вновь сглотнула.
— Ты не можешь. Дети здесь. И я не хочу объяснять им...
— Они не только родились, Стель. Они понимают, что мы целуемся.
— Ну, это да. Просто я... я хочу, чтобы они были счастливыми. Просто это слишком быстро после смерти их родителей. — Она провела по волосам, заправляя прядку выгоревших светлых волос за ухо. — Просто... дай время. Хорошо?
Мое сердце болезненно защемило, но я улыбнулся. Она не заметила, что я использовал ее прозвище. А я не позволил ей увидеть, как я горд тем, что я использовал его. Мне было позволено. Хотя я не сделал ничего, чтобы заслужить это.
— Это я могу тебе предоставить, ведь чем мы можем еще располагать, кроме как временем?
Она рассмеялась, но смех был вынужденным.
— Спасибо.
— Даже не начинай.
Отводя взгляд в сторону, я вышел из «галереи», переходя в режим камеры, и нажал на кнопку видеосъемки.
— А теперь, почему бы нам вместо того, чтобы делать фотографии, украдкой не сделать это правильно? — Направляя вверх камеру, я запечатлел ее красоту. На носу у нее появились веснушки, а соль и ветер уничтожили любое напоминание о городской девчонке, заменяя ее отполированную красоту на красоту с оттенком выживания.
Она рассмеялась, прикрывая свое лицо ладонями.
— Что ты делаешь? Убери эту штуку.
— Ни за что. — Прыгая назад, я позвал: — Коннор, Пиппи. Пришло время домашнего кино. Направляя телефон в их сторону, я запечатлел белозубые улыбки, худые тела, и ноги, шлепающие по приливной волне.
— Фильм? Могу я быть Невероятным Халком? — Коннор попытался забрать телефон.
— Я хочу быть принцессой. — Пиппа закружилась.
Смотря на Эстель, я проговорил:
— Начиная с сегодняшнего дня, давайте снимать каждую важную деталь. Будь-то дождь, который пьем, или рыбу, которую едим... или поцелуи, которые приносят удовольствие. Давайте будем благодарны за то, что мы имеем.
Я приблизил камеру, когда Эстель пристально посмотрела на меня с тысячей эмоций во взгляде. Камера производила вспышки зеленого и коричневого цветов, скручивая мой живот в тысячу узлов.
Медленно, она улыбнулась.
— Мне это нравится.
— Мне тоже нравится, — проговорила Пиппа. — Мы будем на ТВ, когда они найдут нас? Они используют наши видео?
Я напрягся.
Кто знал, в каком ключе будет использована съемка? Возможно, она будет использована в качестве доказательства, как кучка обычных, испорченных обществом людей сумела претерпеть испытания стихии.