...
Дверь в квартиру была открыта. Не настежь, но все же можно было спокойно пройти, что Валера и сделал. Это была обычная квартира, состоящая из кухни и трех комнат, со старыми обоями, которые уже местами успели отлететь от стены. Санузел был совмещенный, а двери были советского происхождения, замазанные толстым слоем белой краски.
— Давай же, сука малолетняя! Выходи, а то убью! — огромный мужик яростно бил кулаком в двери. Дешевый шпингалет уже был сломан им же пару недель назад, поэтому Лена заблокировала двери металлическим черенком швабры. Успешно просунув его в дверную ручку и уперев в косяк, она продолжала помогать удерживать и руками. Ее отчим, поняв, что открыть на себя двери он уже не сможет, решил выбивать их вперед, размазывая свои кулаки в кровь.
— Открывай! — кричал он, нанося сокрушительные удары.
— Зачем? — тихо прозвучал голос Валеры, практически под ухом отчима.
— Что? Что ты там, стерва, крикнула? Зачем? Дай мне мои деньги!
— Зачем тебе ее деньги?
— Что? Что... Твой телефон? Нас кто — то подслушивает? Если это так, то прошу, чтобы она вернула мне мои деньги, которые приходят ко мне каждый месяц. Моя пенсия по инвалидности и горячему стажу! Верни мне мои деньги.
— Ты же хочешь забрать ее деньги?
— Ее деньги? — теперь он уже начал обыскивать коридор, переворачивая полку за полкой. Он несколько раз заглянул в чулан, а после начал просматривать каждый ботинок.
— Где твой телефон? Где твой ебаный телефон?
— Это не телефон! — отвечал Валера.
— Где ты спрятала этот сранный телефон, сука?
— Отпусти девушку!
— Какое сегодня число? Где мои деньги? Где твой телефон? — голос Василия уже был похож на охрипший детский визг. Да, и сам он уже упал на свое мягкое место, закрыв лицо руками. — Мои деньги... Твой телефон.
Швабра медленно покинула свое место оборонительного шлагбаума, а Лена аккуратно покинула ванную комнату, удерживая в руках черную сумочку. Не замечая своего отчима, она спокойно покинула квартиру...
Валера спокойно остановился возле ревущего мужчины.
— Что за деньги? — спросил он.
— Пенсия... Моя пенсия! — захлебываясь слезами, говорил он.
— Разве ты у нее не отбираешь деньги?
— Отбираю, потому что они мои.
— Твои? Она же работает почти каждый день.
— Она гуляет на мои деньги... Поэтому я отбираю ее деньги.
— Ты ее насилуешь?
— Где же этот телефон?
Василий вновь начал крушить коридор, пытаясь найти говорящий предмет...
...
На улице темнело. Даша плавно и харизматично вышла из подъезда, где ее уже поджидал синий автомобиль японского производства. За рулем сидел молодой парень, который еще возможно даже не получил права. Но, и, что с того? Кому теперь до этого какая разница? Ведь главное, что его папа не последний человек в этом городе, а если быть точнее, то в целом регионе…
Позади осталось все сумасшествие ее дома. Крики на каждом этаже, визг и плач детей. Впереди будет беззаботная ночь, которая принесет удовольствие и пару дорогих подарков.
Коринск покрывался чернотой ночи, похоти и криминала. Черный, рабочий городок, где все было забыто Богом. Сливки общества давно уже обжились в дачных поселках, и приезжают сюда лишь за прибылью. Ночь только началась, но…
12 МОЗГОПРАВ
Катя покинула свое рабочее место в девять вечера. Быстрым шагом она дошла до квартиры, и уже с порога начала искать все свои документы. В поисках своего полиса ОМС, она наткнулась на свои сбережения, которые были опустошены.
Слезы. Горькие слезы, которые непроизвольно подкатили. Девушка уже не могла ничего с собой сделать. Успокоиться? Позвонить и поговорить с матерью? Приехать лично? Нет, сейчас это было все без толку, и поэтому единственный вариант — реветь. Реветь столько, сколько нужно, и только это сейчас ей помогло бы. Заперевшись в ванной, даже если и одна в квартире. Своим привычкам нельзя изменять.
— Что случилось?
— Что? — девушка оглянулась. Ванная комната была пуста, а холодный свет прекрасно освещал все вокруг. Она никого не видела, но все же ответила, решив, что ее богатое воображение вновь разыгралось.
— Что случилось? Почему ты ревешь?
— Ты опять появился?
— Я всегда здесь был...
— У меня едет крыша, раз я разговариваю с пустотой, а она мне отвечает.
— Я не пустота. Ты же слышишь мой голос! Ты чувствовала мои прикосновения.
— А вот уж и нет! Я просто заработалась, забыла про личные отношения. На фоне этого всего мне вдруг и ощутила это все. Прошу, голос... Я и так завтра иду к мозгоправу.
— Значит ты избавишься завтра от меня?
— Я надеюсь...
— Но я настоящий! Мозгоправ меня не удалит. Я живой. Ем твою пищу, одеваюсь так же, но сейчас я абсолютно голый.