Голову начал заполнять ультразвук. Что – то внутри требовало вернуть деньги. Кинуть их обратно. Таблетки швырнуть в эту зажиточную суку, и уйти отсюда. Что сейчас видит эта бабка? А видит она то, что все ее сбережения, которые она копила почти половину своей жизни, где экономила даже на обычном батоне, поднялись из ее сундуков и повисли в воздухе. Как страшный сон. Ее покидает то, что она оберегала столько лет, холила и лелеяла.
— Ой, да пошла ты нахер!
Деньги направились к выходу, заставляя бабку кричать все сильнее и сильнее. Даже если она умудрится сейчас проглотить нужную таблетку, кто поверит ей, что деньги просто поднялись в воздух и улетели из квартиры? Кто поверит этой старой, выжившей из ума, тетке? Никто. Ведь в комнате сейчас уже никого… Никого…
Квартиру покинула совесть. Не та, которая когда – то много лет назад была у этой женщины. Эта была совесть Валеры. Были времена, когда он всячески верил, что добро вернется. Делай добрые дела, и вселенная ответит тем же, но как оказалось, она ничем не отвечала. Приходилось все делать самому. И даже сейчас, чтобы вцепиться за эту расхлебаную, потерявшую свой облик, жизнь нужно все делать самому, забыв про дары вселенной. Она там тебе задолжала? Наверное. В сумме даже очень много. Но сейчас Валера это берет все сам. Даже самые кровожадные властители жизни делали ужасные вещи, чтобы спасти других, помимо себя. Лишь впоследствии они получали все эти громкие личные ордена к своим именам.
Деньги отправились прямиком в квартиру Валеры. Дверь захлопнулась, а ключ улетел за почтовый ящик на первом этаже. Подъездные глаза смотрели во все щели, но не увидели ничего, кроме закрытых дверей.
День еще не закончился. До приятного глазу летнего заката было еще несколько часов. Если человек видимый во всех планах, то его совесть имеет ли свой показатель преломления? Или же она невидимая, как и Валера. Может у нее тоже вместо глаз два серых пятна, но в них отражается все? Похоже что у Валеры совесть не исчезла. Во всяком случае он об этом задумался. Возможно его никак не накажут, потому что точно не найдут. А если и найдут, то доказать всю гениальность его друга невозможно. Если только под эгидой секретности. Но все, что было проделанное, ужасное, мерзкое, но восхитительное и желанное, все, абсолютно все оседает внутри невидимого тела. Еще пару хитрых дел и мозгоправ нужен будет уже невидимке.
Валера завернул в знакомый супермаркет, ожидая увидеть там того самого человечка, который будет субтитрами его состояния. Взгляд падал в каждый угол магазина. Серые пятна всматривались в лицо каждого сотрудника, но ответ в мордах работяг не отражался. Еще не все потеряно, а значит нужно лишь идти знакомой дорогой. Зайти в тот самый подъезд и зайти в нужную квартиру. Дверь должна быть открыта, ведь Катя верит, Катя знает, а возможно и доверяет. Если все верно, то она должна понять.
Ручка провернулась, задвинув засов во внутрь механизма. В квартире было тихо. Все было на своих местах. Ужасных погромов в истерике или панике не было, а значит Катя еще держалась. Вряд ли мозгоправ все изменил.
— Ты здесь? — послышалось из гостиной.
— Да…
— Кошмар, я все еще не в себе. Нужно съезжать с этой квартиры.
— Почему?
— Потому что двери открываются сами. Алкоголь парит в воздухе, а я разговариваю с домовым.
— Что? — удивился Валера. Внутри него появилось тепло. Оно было нежное, согревающее. Вся эта обстановка в квартире веяла уютом. Он был рад вернуться сюда, и был бы счастлив остаться. Здесь было как никогда по — домашнему.
— Ну, домовой. Надо дать тебе имя. Ладно хоть ночью на грудь не прыгаешь. Возможно тебе просто понравилось то молоко и печеньки?
— Ты о чем?
— Вон, в том углу у шкафа я оставила тебе гостинцы, чтобы ты был добр ко мне.
— Я и так добр к тебе, но я не домовой.
— Ты моя голова?
— В каком смысле?
— Ты мои мысли вслух? Я сейчас разговариваю с голосом в моей голове? Неужели это все?
— Я настоящий! Я могу ходить, двигать и поднимать вещи. Есть и пить. Мне это необходимо. Я такой же организм, как и ты. Просто… Просто мой друг гений и пидр.
— А мой друг Ленин. Утром с ним разговаривала. Вот только он мне не ответил. А ты ответил.
— Смеешься? Какой Ленин? Он же умер, а я еще живу.
— А я похоже уже не живу. Ну… Как это. Полноценно не живу.
Валера изумленно разглядывал девушку. Катя была сегодня домашней. На ней висела большая футболка, которая едва не закрывала колени. Парень рассматривал девушку внимательно и заметил, что это единственная вещь на ней. Волосы были растрепаны, от косметики остались лишь покрасневшие пятна под глазами. Ногти небрежно подстрижены.