— Чего?
— Хотя, он может быть отличным поставщиком. Тогда его дурь и могла засесть у меня в голове. А эти деньги приятный бонус того, чтобы… Чтобы… Чтобы накуриться еще раз.
— Да, твою ж мать! Я живой и настоящий.
— Слушай, живой и настоящий, какого хрена происходит? Я уже полностью сошла с ума. Почему именно я слышу тебя?
— Я, просто, заметил тебя. Ты выделилась из всех. Знаешь, вот, прям особенная.
— Ага, любовь и шизофрения с первого взгляда.
— Я серьезно. И как звать тебя, моя шизофрения?
— Валера. Я Валера. А ты Катя. Я помню твой бейдж. Я хотел в тот день ограбить ваш магазин, ну, не ограбить. Присмотреться, чтобы ограбить потом. А там оказалась ты. Я проводил тебя. Ты видела меня под дождем.
— Валера? — в голове девушки прокрутился тот день. Она вспомнила очертание человека под дождем. Как капли складывали из себя парня, высокого. Вспоминала повисший виски, летающий стакан. Вспоминала все. Голосовой помощник сделал музыку громче, но Катя отключила ее пультом.
— Я понимаю, что это все необъяснимо. Для меня это все было ровно так же. Особенно, когда я ложился под все эти гудящие аппараты. Когда дружище вводил мне в вены тот препарат. Я до последнего думал, что он пичкает меня наркотой.
— И что потом? — она плавно подходила на голос с протянутой рукой, ожидая задеть тело.
— Потом я оказался таким. Первый день пытался держаться, показывая, что все отлично, а сам в голове прокручивал все возможные варианты наркотического опьянения. А после понял, что это все реальность. Ты особенная, ты тоже человек другой реальности. Возможно, именно поэтому я подумал о тебе, подумал, что ты прекрасно поймешь меня. И та наша встреча. Та ванна. Я… Я не могу забыть.
Она прикоснулась к нему. Ее руки скользили вверх до самых плеч, после переключились на шею и голову. Она ощущала его волосы, утренний шампунь, но не могла разглядеть ничего, кроме едва заметных серых пятен.
— Это твои глаза?
— Да, просто если бы они были полностью невидимы, то я был бы слеп, а так я вижу в серых тонах, и на этом спасибо.
— Ты обречен?
— Не знаю, он говорит, что есть противоядие.
— Он? Это тот вчерашний придурок? Противоядие?
— Да, именно он.
— Давая я выкуплю его, за те деньги, что он принес.
— Этого мало.
— Что?
— Он должен большие деньги. Нужные люди ему поставили технику, смеси растворов. Все необходимое. Теперь с помощью меня он должен вернуть им долг. Поэтому я и оказался в том самом магазине, в поисках средств, чтобы вернуть долг и внешность.
— А эти деньги? Ты их украл?
— Нет, заработал.
— Ты же в моей голове? — она продолжала трогать его тело. — Ты в голове, но деньги и человек были реальные. Что? Где? Откуда во мне эти наркотики? Это таблетки от мозгоправа?
— Перевари мои слова. Ты еще не совсем веришь мне. Я вернусь завтра днем.
— Завтра? Или тебе оставить дверь открытой в ночь?
— Я… Я вернусь завтра.
— Дверь будет открытой.
Валера с трудом оторвался от ее прикосновений. Он рассматривал ее возбужденно, зная, что на ней всего лишь эта майка. Ее соски набухли, и он не мог отвести свой взгляд. Ему хотелось прижаться к ней. Прижаться сейчас, вечером, потом и ночью. Ночью… А ночью будет все открыто. Но ночью…
Он уходил, оглядываясь на нее. Казалось, что она его видит, и прожигает взглядом. Провожает, и наблюдает каждое его действие, видит каждый шаг.
…
Город погружался в лучи заката. Паша вышел из продуктового магазина на пищевом, и вчитывался в длинный чек. Проходя мимо алкогольного магазина, он бросил взгляд в сторону входа. Мельком уловив два знакомых серых пятна, он вернул внимание на чек, который выбросил через пару урн, прямиком возле магазина «Садовод». Еще через пару урн он закурил, вновь обернувшись в сторону алкогольного магазина, сверив время на наручных часах. Десять минут до закрытия.
В магазине началась легкая суета среди кассиров. Кто — то пытался закрыть правильно все двери, кто — то менял ценники, третий готовил какие — то документы. Администратор пытался сложить излишки в сейф. В попытках закрыть двери кабинета, он обыскал все ключи, но так и не смог найти.