— Ну, расскажи мне, что там?
— Там у нас все очень интересно. За рулем автомобиля была некая Елена, любовница, девушка, не знаю, как правильно назвать. Дамочка с фотографий Павла Валентиновича, о ком утром был разговор. Именно с ней у него и была интимная переписка, оформившая алиби в момент ограбления алкомаркета. Машина куплена сегодня самим Павлом. В салоне его не оказалось, но документы купли — продажи остались в автомобиле. Цена сделки составила два миллиона рублей.
— Неплохо у нас безработные получают пособия в два миллиона. Тем более после ограбления магазина в соседнем районе. Именно с этой девушкой Павел был замечен последние пару недель?
— Да, но…
— Но что?
— Пробили по каналам. За последнюю неделю он был еще в нескольких местах один. Это квартирка в аварийном доме. Там даже свидетели есть. И два адреса очень интересных. Без свидетелей, но явно он туда ходил не один.
— Уверен? Прям на сто процентов?
— Да!
— Так почему же ты еще не на этих адресах? А квартирку в последний момент посмотрим. Отправь туда глаза, пусть смотрят домик, но нагрянем позже, когда узнаешь что интересное с этих адресов.
Черный мешок на асфальте был уже застегнут. Объемом вырисовывалось небольшое тело, привлекшее множество глаз и камер телефонов. На счет «два» груз переместили на носилки, которые позже закатили в белый грузовик.
…
Темнота поглощала комнату. Слабый свет из окна едва пытался бороться, город уже был готов погрузиться в сон. Слабое уличное освещение пробивалось лишь в угол комнаты, падая на старое компьютерное кресло. Валера включил настольную лампу. Белые вены начали слабо проявляться на запястьях и сгибах колен. Серые глаза стали немного отчетливей, а в глазах парня начинали появляться слабые цвета. Сейчас он мог едва ли различить этот едкий, желтый огонек в окне. Серость в зрении еще перебарывала. Ухудшалось и самочувствие.
Валера тяжелым шагом прошелся по дому. Пусто… Тихо… Значит, Паша, явно, задумал что — то хитрое, вновь… Еще днем невидимый житель Коринска чувствовал себя здоровым властелином мира, а сейчас в момент угасал. Не помог придти в себя и душ. Пара стаканов с холодной водой тоже не привели в чувства. Серый мир начинал плавно приобретать краски, а глаза парня начинали проявляться сильней, так же, как и белые вены на сгибах рук и ног. Через открытое окно просачивался едкий, трупный запах, который подливал в огонь бензин.
Схватив с холодильника фонарик, Валера вышел на улицу, чтобы попытаться найти очаг неприятного аромата. Нить дурмана вела к новым доскам на заборе. Оторвав пару старых досок рядом, Парень заглянул к соседям. Рой мух в момент поднялся вверх, получив порцию воздействий от невидимого объекта. И вот он — очаг зловония перед Валерой. Две мертвые кошки. Белее снега, со вздутыми животами и облезлой шерстью, под которой была и белая кожа. Ткни в тушки пальцем и будет взрыв, как от кита на берегу.
Зависший фонарик в воздухе отправился в старую баню, где запах был ничуть не лучше. Пробираясь сквозь этот ледяной тоннель, Валера изредка задерживал дыхание. А возможно, и просто забывал дышать от волнения. Куда же пропал Паша? Сейчас появляется все больше и больше вопросов. Вот они — два черных ящика с противоядием. Десять уколов, пять из которых нужны Валере. Плотно запечатанные деревянные короба. Немного усилий и…
Пусто… Оба ящика оказались пустыми.
…
Паша нервно осматривал хозяев дома.
— Товарищи, друзья… Если мы и дальше так будем здесь сидеть, то мы никогда не встретим мой невидимый эксперимент. Может, подождем у меня дома?
— Он цифры твои знает? — Уточнил Киря, поедая с ножа банан.
— Вообще, должен знать. Думаю, что знает.
— Он час назад, как демон из вне, орал на весь двор, что какой ты пидрила. Наши люди лезть не стали. Думаю, если ты реально пидрила, то он свяжется с тобой на твои цифры. Вы два задрота в городе, которые ягодица к ягодице ходите.
— Наши действия? Ждать? Просто — ждать?
— Именно. Мы думаем, что он понял, что обречен остаться таким. Знаешь какие указания от главного были?
— И какие же?
— Твоего друга пустить на исследования, когда сдохнет. Твою установку пустить в оборот, если работает. Двух биологов работать над противоядием заставить. А тебя, если ты решишь выйти из дела, на органы пустить. Хоть что — то поиметь с тебя, кроме рабочей установки.