-- Я на работу, - пояснил он, - мне в ночь сегодня.
Он обнял Ивик, прижал. Их губы снова встретились.
-- Дейри, - прошептала она.
-- Гэлор.
Он оторвался. Шагнул к двери, глядя на нее.
-- Я люблю тебя, - прошептал. Исчез за дверью. Сердце Ивик таяло от счастья.
Ей снился непонятный и яркий сон.
В Медиане. Она снова увидела Рейту и Кларена. Но те не обращали на нее никакого внимания - усердно и сосредоточенно складывали стену из красных и синих полупрозрачных кирпичиков. Руками - в Медиане, где все совершается усилием мысли. Они строили стену, словно это была повинность, наложенная на них кем-то. Они строили упорно, поднимая кирпичики из огромной, бесконечной груды и укладывая их мозаикой, чередуя цвета. "Эй!" - сказала Ивик. Ее не услышали. Было страшно. Страшно-непонятно, как бывает во сне. Будто надвигалось что-то невыносимое. Невозможное. Гибель Дейтроса, подумала Ивик. Рейта вдруг повернула к ней лицо, вместо лица оказалась совершенно белая, без прорезей, маска. Ивик хотела закричать от ужаса, но крик замер в серой пелене. Раскрылась щель, блеснули белые зубы.
-- Мы убиваем, - громко, грудным красивым голосом сказала Рейта, - мы убиваем.
Ивик вдруг полетела вдоль стены, дальше, дальше... она пыталась подняться выше, пыталась трансформироваться - но стена будто не пускала ее. Демон в облике Рейты уже забылся. И в конце стены она увидела Кельма. И тут поняла, что за ужас терзал ее с самого начала.
Кельм был накрепко привязан к столбу (как когда-то в квенсене она видела - убивали дарайского мальчишку). Руки закручены назад, на лице кровь. Картина была настолько явственной и четкой, что Ивик вдруг подумала - это вовсе не сон. Это не может быть сном. Сон кончился.
И тут же она увидела второй столб, и на нем - привязанного Марка. Марк не был избит, и мог свободно двигать головой. Он смотрел на нее - тоскливо, умоляюще. А рядом громоздилась неясная фигура, вроде вангала, но с нормальным человеческим лицом. Только расплывчатым, Ивик никак не могла разглядеть его черты. Но ясно, что это был не вангал. В руке существо сжимало огненный бич, виртуальный артефакт, смертоносный, Ивик и сама создавала такие в Медиане.
-- Выбор, - сказало существо. Голос его гремел и раскатывался где-то внутри Ивик, - Выбирай!
Она каким-то образом поняла, что ей нужно выбрать. Жизнь или смерть. Марк или Кельм. Один из них умрет. Она бросилась к фигуре с бичом.
-- Я... - сказала Ивик, - лучше меня. Пусть они живут. Возьми меня.
Существо уже качало головой. Нет.
-- Выбирай. Одного. Выбирай.
Ивик бросилась к Кельму, словно ища защиты. Его лицо было разбито, текла кровь, в глазах застыла боль. Он взглянул на Ивик. Прошептал хрипло.
-- Пусть меня, Ив... я привык. Я гэйн. Это ничего. Это моя работа. Пусть возьмет меня.
-- Нет, - дрожащим голосом сказала Ивик, - нет.
-- Не мучайся... пусть берет меня.
Да как же он не понимает, что это невозможно? Ивик вдруг оказалась рядом с Марком. Его глаза смотрели с тоской и любовью. По лицу текли слезы.
-- Ивик, - сказал он ласково, как всегда говорил, - ты только не беспокойся, родная. Ты как решишь, так и будет. Я же понимаю, что иначе нельзя. Делай, как надо.
-- Марк, прости меня... - прошептала она.
-- За что? Ты же самая лучшая.
-- Если я убью тебя, я тоже буду самая лучшая?
-- Да, - уверенно ответил Марк, - я мог бы простить тебе все. Правда - все. Даже если ты меня убьешь.
-- О Господи, - прошептала Ивик.
-- Выбирай! - прогремело рядом.
-- Нет, - Ивик плакала. Почему-то было ясно, что выбирать придется все равно. Все равно... Что никуда не деться... Выхода нет. Совсем нет выхода.
И вдруг впереди Ивик увидела детей.
Меж двумя столбами-виселицами, вдалеке. Они не видели мать и отца. Они шли и играли - перекидывались мячиком. Хохотали о чем-то. Худенький быстрый Фаль, крепыш Шетан, Миари - черноглазая, повыше ростом.
-- А пошел ты... с выбором своим, - громко сказала Ивик. Она уже была рядом с детьми.
-- Мама!
Гори все синим пламенем, подумала Ивик, обнимая детей. Выборы эти ваши... Ужасы. Мужчины все эти с их любовью. Рейта с Клареном...
-- Мама, а где папа? - спросила Миари.
И тогда Ивик проснулась.
Кельм вернулся только к вечеру. Ивик уже почти забыла сон, так встревоживший ее. Не думала она и о дикой версии Дамиэля. В конце концов, наверное, Кельм прав.
И значение сна было ей понятно. Скачет подсознание, пытается сформулировать, какой выбор предстоит совершить. Только ведь подсознание - довольно глупая штука. Категоричная. В жизни все не совсем так. Или даже совсем не так... Ивик устала об этом думать. А когда стемнело, пришла тревога.