-- Что я должна понять? Впервые, первый раз в жизни я увидела что-то для себя... ведь этого не было, вы поймите, хесс! Никогда не было. Я вышла замуж, потому что так надо, стыдно не выйти. Я родила детей, потому что стыдно не рожать. Да, я любила и детей, и мужа, это нормальные человеческие инстинкты, но ведь я ж и там всегда больше отдавала, чем получала. И вот первый раз... понимаете - первый! Есть тот, кто любит меня. Именно меня, просто потому, что я есть, и я вот такая. Не потому, что я жена, и что положено иметь жену - а потому что я есть. У меня могло быть тепло. Счастье. Я же думала, что счастья вообще не бывает, а оно - есть. И сразу же - я вынуждена отказаться... иначе не может быть. Я не могу так! Хорошо, я бросила его... Но зачем жить дальше? Зачем все остальное?
-- Ты ведь сама его бросила. Это было твое решение. Могла не бросать.
-- Не могла, и вы это отлично понимаете.
-- Почему? Даже твои трансляторы тебя бы не поняли. Мало ли что в жизни бывает... потихонечку, незаметненько любила бы... чтобы никто не узнал. Урывала бы свою дольку счастья.
-- У меня не получится незаметненько. У нас не получится.
-- Тогда бросила бы семью...
-- Нет, потому что это бесчестно и подло, и я не могу после этого любить Кельма. Вы поймите же, Керш! Почему, если гэйна заставляют предать Дейтрос и работать на доршей - он теряет огонь? Ведь все теряют, бесповоротно. Да потому, что надо сломать что-то в душе, чтобы предать. Надо стать бесчестным и подлым. И не будет огня. Будет цинизм и равнодушие. И вот так же и любви к Кельму не будет больше. Вы что, не понимаете этого?
-- Может быть, надо пересмотреть жизненные ценности? Ведь живут люди иначе - и даже творят при этом. На Триме...
-- Можно и пересмотреть. Но вы же сами сказали - смотря с чем согласиться и что отдать... есть народы и есть люди, которые согласились и отдали... и они живут.
-- А что? - спросил Керш, - что у тебя есть такого, что ты не готова отдать?
Ивик молчала.
-- Не готова, даже если детей убьют на твоих глазах... и Кельма... Или нет такого? Тебе не за что больше умирать?
Ивик молчала.
- То, что я тебе тогда рассказывал - зачем мы защищаем Дейтрос так яростно - для тебя это уже перестало иметь значение. А я ведь тогда знал, что так будет. Ты, такая маленькая, тихая, измученная болью, сидела рядом со мной и соглашалась, и даже проникалась до глубины души тем, что я тебе говорил. А я знал, что рано или поздно ты придешь и начнешь спрашивать дальше. Предъявишь счет. Объяснений было достаточно для тринадцатилетней гэйны. Ты тогда ведь гордилась собой - ты защищаешь жизнь мирного населения, за спиной у квиссанов спит родная земля, в форме и с оружием пройтись по улице, свысока поглядывая на остальных... что, не так?
-- Так. А теперь...
-- А теперь ты постарше, все это тебе уже обрыдло, и ты спрашиваешь - а зачем это все было?
-- Да. Спрашиваю.
-- Вот потому и я тебя спрашиваю - есть то, что ты не готова предать? Ладно, на Дейтрос плевать. Ты осознала себя индивидуальностью. А есть то, что Дейтрос дает тебе, тебе лично? Как индивидуальности? Есть что-то, кроме любви к Кельму, что тебе дорого?
-- Наверное, да, - растерянно сказала Ивик, - есть. Огонь.
Да, шендак! Она-то знает, что такое Огонь, как его поддерживать, раздувать, и как можно его уничтожить. Очень легко, между прочим.
Шендак...
Шен - это и есть огонь. Дак - суффикс, означающий "лишенный - собственной или чужой волей". Шендак. Лишенный огня. Когда мы говорим это - это значит "да чтоб мне навсегда огня лишиться"... Да будь я проклят...
так говорили еще в дохристианские времена. Очень давно. Огонь древнее, чем церковь. А в Дейтросе, благодаря близости Медианы, Огонь - не менее реальное понятие, чем хлеб и вода.
-- Ну вот ты сама и ответила на вопрос.
-- Но Керш! - вскрикнула Ивик, - я не хочу так! Вы хотите сказать - ну и живи дальше, ради огня... только огонь - слишком холодный, и он нереальный, он эфемерный. Я творю, я делаю - и в этот миг все хорошо, а дальше что? Керш, я хочу реальной жизни! Поймите! Я хочу жить так, как творю. Я не могу так больше!
Он уже уходил сквозь серую долину, с трудом, словно продавливая туман своим телом. Его фигура была уже плохо различима вдали.
-- Я же не могу... тот, кто знает, как это, что это такое - когда творишь - не может смириться с тем, как оно все в жизни. Если не знать огня - можно и жизнью быть довольным. А если знать, что и другое возможно... Ну за что, за что мне все это?
Ивик плакала. И казалась себе избалованным донельзя ребенком. Может, она и правда требует луну с неба... Если вся разница между нею и теми, кто лишен огня - в том, что она эту луну видит.