-- Все в порядке? Ты есть хочешь? На кухне там котлеты...
-- Спасибо, - голос Кельма звучал растроганно, - приятно как! Приходишь домой, а тут тебя кормят...
-- Ну а как же - я же дома была, почему бы и не поджарить...
-- Как там Штопор? - Кельм придвинул стул, сел рядом с ней и по привычке положил руку ей на плечо. Ивик замерла. Сначала ее смущали все эти жесты. Но Кельм это делал автоматически, не придавая особого значения. Он же не знал, как ей это нравится, как она замирает и млеет от одного прикосновения. Ивик изо всех сил старалась этого не показать.
-- Плохо Штопор... - она наконец, первый раз за день, решилась увеличить окно. Глянула коротко и отвела глаза. Штопора было жалко. Кельм рассматривал его внимательно.
-- Да, ломает парня. Ну ничего, еще пара дней - и все. Больше наш Вася на такое не пойдет.
-- Если пойдет - повторим. Но Штопор ведь тоже не идиот. Только что теперь будет, Кельм? Вася попытается его убрать?
-- Очевидно, он попытается тебя убрать, Ивик. Тебя, а потом уже Штопора, - сказал Кельм.
Холодок пробежал по спине. Ивик взглянула на Кельма, в его спокойные блестящие глаза.
Вроде бы и всю жизнь на войне, и смертельная опасность - не новость. А вот слышишь такое - и все равно мороз по коже.
-- А что делать? - спросила она, - ведь я не могу снять наблюдение... и начальство не позволит, и сама я понимаю, что...
- Ничего не делать. Действуй по инструкции. Ну а мое дело - не допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я прослежу, не беспокойся.
От сердца сразу отлегло. В самом деле - если уж Кельм занимается этим делом, с ней не может ничего случиться. Потому что Кельм. Он такой. Ему всегда все удается. Он все умеет. А я ведь раньше и не знала, и не думала, что он именно вот такой, отметила про себя Ивик. Он оказался лучше, чем я думала. Еще лучше. Она опустила глаза. Главное - чтобы он не умел читать мысли. Потому что сейчас внутри у Ивик такое смятение царило, такой восторг и радость, что странно было бы этого не почувствовать.
-- Ну ладно, а теперь я с твоего позволения пойду поужинаю. Посуду я там уберу, не беспокойся. И поработаю еще немного.
Литературный редактор журнала "Светоч" говорил по телефону, прижимая трубку плечом, и в то же время длинными бледными пальцами левой руки набирая что-то на клавиатуре.
... - нет, этот материал не пойдет в таком виде. Я объясню, почему, если вы желаете. В статье слишком лояльное отношение к кровавой антихристианской советской власти. Посмотрите, вы даже пишете, что нравственность в годы советской власти... о какой нравственности можно говорить? Запомните, советская власть - это монстр, это страшное уродство... нет, ни о какой терпимости к церкви даже в последние годы говорить нельзя. Гонения! Гонения до последнего момента. Все мы знаем, как много истинные православные претерпели от большевиков... А в вашей статье восхваление этой антихристовой клики занимает слишком много места... хорошо, не восхваление, но терпимость и лояльность. Вы знаете политику нашего журнала, и должны понимать...
Дверь в кабинет приоткрылась, и в щель просунулась чья-то физиономия. Редактор замахал рукой - входите, мол, сейчас... Бочком, бочком пришелец протиснулся в кабинет. Был он высоким блондином, и чем-то неуловимо похож на самого редактора, будто родственник, только постарше на вид - лет пятидесяти. Сел у стола, ожидая конца разговора. Наконец, труженик литературного фронта бросил трубку на рычаг.
-- Покоя нет от графоманов, - сказал он, - приветствую вас, Игорь Николаевич! Что-нибудь новенькое?
-- Марина просила вот вам передать, - пришелец протянул редактору флешку, - там все сказано.
-- Благодарю вас, а Марине и деткам привет передавайте, - сказал редактор, вставляя флешку в соответствующую прорезь. Потом он поднял на Игоря Николаевича светлые глаза, - а вы передали то, что я просил?
-- Да, и там как раз ответ, Василий Данилович, - пришедший указал на компьютер, который с урчанием начал уже считывать информацию с флешки. Василий Данилович кивнул. Посмотрел на гостя.
-- Ну что ж, тогда услуга за услугу, как и договорились. Кофейку не хотите?
-- Нет, благодарю.
Василий откинулся в кресле.
-- Переговоры, как я понимаю, ничего не дают?
-- Нет, Василий Данилович, ничего нового, и в плане информации мало чем могу вас порадовать. Разве что тем, что главный участник той стороны мне знаком с молодых лет.
-- Это малоинтересно, я уже понял, кто это... Вот адрес квартиры для вас, Игорь. Снято на ваше имя. Все оплачено.
Кельм сел вертикально, все еще вслушиваясь в неясные голоса в наушниках. Двое дарайцев прощались. Что-то новенькое... Этого Игоря он уже засек - один из связных, очевидно. И вот выясняются крайне интересные вещи. Переговоры? Какие? Кельм задумался. Надо вначале выяснить все, а потом делать выводы.