Она что-то значит для него. Многое изменилось. Может, после того разговора, когда он сам рассказал ей о своем кошмаре. Может, сейчас. Они потом просто сидели рядом и разговаривали. Долго. Пили чай. Говорили - обо всем. Квенсен, преподаватели, родители, семья. Разные случаи в Медиане. Виртуальное оружие - свои привычные приемы, тактика, особенно удачные образцы. Трансформация. Кельм обещал ей показать свою, он один из немногих, кто применяет технотрансформации. Может даже, первый, кто вообще за это взялся. Литература. Роман Ивик, очередной рассказ Кельма. У них даже родилась идея начать совместную работу, в соавторстве... почему бы и нет? Должно отлично получиться.
Они говорили долго.
Кельм раньше никогда так с ней не сидел. У них были ровные, товарищеские отношения, они мило беседовали за ужином, проговаривали рабочие проблемы, немного делились творческими - и Кельм шел спать. Он всегда ложился вовремя. И вставал рано. Режим был частью работы. Голова с утра должна быть свежей, тело - бодрым. А работа для Кельма - это все. И он никогда, никогда не стал бы засиживаться с ней до полуночи... Если засиделся - это говорит о многом. Это одно.
И его руки, его глаза...
Нет, это не ошибка.
Он неравнодушен к ней. Он любит.
А значит, Ивик, ты окончательно влипла.
Она отодвинула тарелку. Даже аппетит пропал, а уж на это Ивик никогда не жаловалась.
Подошла к окну. Вгляделась в небо, заполненное темно-серой ватой. Грязно-розовый двенадцатиэтажный точечник напротив. Грязно-белый снег внизу. Вспомнился вдруг Илья - как он карабкается на подоконник, не глядя вниз...
Виновато оно, одиночество,*
Когда забываешь в ночи
И имя свое, и отчество,
И все, что сказали врачи.
Ни рыбак, даже самый пропащий,
Ни плотник, что делает стол,
Ни один человек настоящий
До жизни б такой не дошел...
Ивик давно уже нашла это стихотворение - малоизвестного поэта (потом она случайно узнала - он еще жив, и не так уж стар, и живет теперь во Франции, в каком-то монастыре) - и как-то сразу запомнила его наизусть.
Нет, прыгать из окна - это глупость. Это только Илья может додуматься. Впрочем, у нее самой были такие мысли - в квенсене. Да и после, не один раз. В конце концов, из-за этих мыслей она тогда и получила ранение в Медиане.
...и поймать себя уже в воздухе,
С осознаньем, что опоздал.
Разглядев и ветку со звездами.
И любовь, которой так ждал.
Да, да, было и у нее такое. И не один раз. И все-таки она выжила. Мама была не права. Ивик - не самый слабый и не самый никчемный человек на Тверди. Она - разведчица, что между прочим, не каждому дано. И по званию уже шехина. И у нее трое прекрасных детей, и вообще... она выжила. Она очень многое смогла, и сможет еще больше. Если все это имеет хоть какое-то значение...
Ни мытарств, ни запертой комнаты.
Это образы. Все не те.
Только это одно запомни ты -
Кто смотрел, смотрел в темноте
Парой глаз из светлого мрака,
Куда ты не мог посмотреть.
Кто смотрел на тебя и плакал,
Когда ты хотел умереть.
Вдох и выдох. Это уж слишком.
Я люблю Его. Мы не враги.
Заходи - мы выпьем винишка.
Береги себя. Береги.
*Алан Кристиан
Если бы этот поэт был сейчас здесь, наверное, мы бы тоже взяли его под наблюдение, подумала Ивик. Хотя наверное - нет. Может быть, он, этот малоизвестный поэт-доминиканец, не очень-то ценен для Дейтроса. То, что он писал - слишком личное. Слишком... такое, что никому не рассказывают, и никаких священников это не касается. Что ему, священнику, до этого - кто смотрел на меня и плакал... кто тогда спас меня в Медиане, когда я не могла себя защитить, когда я совсем раскисла. Это тебе не политика. Не идеология какая-нибудь. Это - самое оно...
О чем я думаю? О Кельме... я всегда думаю о нем. Ведь я люблю его. Почти всегда. Я не думаю о нем, когда я с семьей. Тогда Кельм уходит на второй план.
Ей вдруг вспомнился тот монах, Аллин. Ведь он ее тогда успокоил. Все расставил по местам. Мудрый монах.
Ничего такого нет страшного. Любить можно сразу двух мужчин. Можно хоть десять! Просто как мужа - только одного! И пока есть на свете люди разных полов, их любовь взаимная почти всегда будет хотя бы отчасти окрашена эросом. Но это же просто способ любить...
Так он сказал.
Наверное, он прав.
"Это способ любить Его еще новым способом".
Неужели это правда - нормально? И так можно? О Марке думать не хотелось. Он поблек, стал неинтересным. Да, любит. Да, очень хороший. Но Господи, сколько же можно - ведь он как дитя! Ивик ощутила знакомое легкое раздражение. Если бы Марк был рядом - ей самой пришлось бы утешать его, объяснять, что ничего, мол, страшного. А ей и так тяжело. Ей самой нужна помощь сейчас... Она скорее рада, что Марка нет рядом, и это не случайно.