-- Кельм, - выдохнула Ивик, - ты себя мучаешь уже столько лет. Да какая твоя вина, о чем ты говоришь? Ты что, насильно ее заставлял замуж выйти? А если она вышла, если давала обет...
Ивик вдруг осеклась. Ей вдруг вспомнился собственный обет с Марком - и пришедшее спокойное ощущение обреченности "теперь все. Теперь на всю жизнь".
-- Я не про то даже, - она снова прижалась к его руке. Поцеловала обрубки пальцев.
Почему жизнь устроена так несправедливо? За что с ним происходит все это? Она остро, острее, чем собственную боль, чувствовала сейчас его одиночество. Может, потому что это было знакомо ей - но далеко не так.
У нее есть Марк. Преданный, порядочный, бесконечно любящий. У нее есть дети.
У Кельма нет никого и ничего, кроме ледяного застывшего внутри кома боли, о которой нельзя даже вспоминать.
Разве он это заслужил? Почему он не встретился с нормальной, верной женщиной, такой, как Ашен, например... Ивик заплакала.
-- Маленькая, ну ты что? - он протянул правую руку, взъерошил ей волосы, - ты что? Не плачь.
-- Ты очень, очень хороший, - сказала она сдавленным голосом. Господи, да почему же слов так мало?
-- Кельм, я тебя люблю, - сказала она, - давно уже. Сильно. С первого раза, как увидела - помнишь, когда мой фантом обсуждали... Я люблю тебя.
Глаза Кельма блестели - странно, лихорадочно. Он открыл рот, собираясь что-то ответить. В коридоре хлопнула дверь. Дейтрины разом обернулись. Соседка влетела на кухню, буркнула "привет", полезла в свой холодильник. Ивик и Кельм молчали, сцепив руки на уголке стола.
-- Вы сок не видели? Томатный. Я тут оставляла пачку! - тон был слегка обвиняющим.
-- Нет, не видели, - сказал Кельм. Соседка выскочила из кухни. Набрала номер на телефонном аппарате, через несколько секунд послышалось возмущенное бормотание в трубку. Кельм отпустил руку Ивик.
-- Надо работать, - сказала она смущенно. Эмоциональный подъем спал. Момент прошел - и слава Богу.
-- Да, конечно, ты иди уже. Я посуду уберу, - ласково ответил Кельм.
Кельм вышел ее проводить. У него есть время - пять с половиной часов, сказал он. Можно и прогуляться. Ивик подумала, что они впервые вдвоем в Медиане, просто на прогулке. А в Медиане ведь все иначе.
Кельм изменился. Ей показалось - помолодел. Глаза блестели. Он двигался еще быстрее, еще энергичнее, чем всегда, хохотал, говорил без умолку. Наверное, он таким был в молодости, в квенсене и сразу после. Он прыгал, как мальчишка. Ивик тоже заразилась его энергией, как заражалась ею всегда. Для рюкзака она сотворила золотую ладью в форме лебедя, в древнерусском стиле, со сверкающими по бортам драгоценными камнями. Нагруженная ладья медленно плыла за ними по воздуху.
-- Поиграем? - Кельм взмахнул рукой, и вдруг небо Медианы, привычно серое, однотонное, стало очищаться... Ивик замерла, мурашки поползли по спине. В небе заиграли всполохи - серебряные, ослепительно белые, потом разноцветные, как северное сияние...
-- Господи, Кельм, какой же ты мощный!
Да, вот это сила! Хотя в бою бывает всякое, ей и самой случалось поднимать землю, устраивая доршам локальное землетрясение... землю... это мысль. Центр неба уже сиял ослепительной голубизной, как на обычной кислородной планете, а вокруг - безумная радуга чистых цветов. Кельм стоял, вскинув руки, из его ладоней кверху били фонтаны солнечных искр, и он улыбался. Ивик ни разу еще не видела его таким. Молча она протянула руки вперед, и земля вокруг стала преображаться. Покрылась ярко-зеленым ковром. Ивик хотелось сейчас видеть живое, пусть не по-настоящему, но живое, светлое, яркое, и на зелени появились нежно-голубые ковры незабудок, алые - роз, желтые - пушистых одуванчиков, и с ближайших холмов хлынули синие потоки вод. Небесные всполохи озаряли все это великолепие, ежесекундно преображая мир.
-- Ивик! Летим?
-- Да! - она сосредоточилась на секунду, превращаясь в орла. Взлетела в небесную синеву. Орлица была ее боевой трансформацией. Красивая, как валькирия, грозная, сильная... И тут ее обогнал в воздухе Кельм.
Он ведь обещал ей показать технотрансформацию, редкую, почти никто из гэйнов этого не делает. Неизвестно, почему. Ивик полагала, это оттого, что Дейтрос и вообще ведь не зациклен на технике, на железе, что главное и в Дейтросе, и в Дарайе (в отличие от той же Тримы) - биология, психология. А гэйны редко любят технику вообще. Даже Кельм взял идею, судя по всему, на Триме, от тамошних детских игрушек-трансформеров.