И что этой не в меру активной старухе понадобилось от меня спозаранку? Наверное, если у нее бессонница, она думает, что все остальные тоже не спят?!
Потом я вспомнила, что и правда не спала.
При воспоминаниях о том, чем занималась, кровь прилила к щекам. И стали нещадно гореть зацелованные места под платьем, которое кое-как на себя всё же натянула.
Я оглянулась через плечо и окончательно смутилась при виде лохматого и полуголого мужа, который раскинулся на кровати, подложив мускулистые руки под голову, и наблюдал за моей суетой таким мрачным взглядом, что у меня в животе начали порхать какие-то странные бабочки.
Кое-как приглаживаю волосы, знаком даю Бьёрну понять, чтоб молчал, и иду к двери. Он насмешливо фыркает и отворачивается.
Толкаю первую дверь и снова оказываюсь в «приемной», как ее окрестила мысленно.
Ещё бы понять, где второй возмутитель спокойствия! Клык в окружающем пространстве как-то не определяется. Судя по всему, затаился.
Я горестно вздыхаю.
Ну хотя бы Бьёрн остался в кровати… Может, поспит ещё и будет не такой сердитый!..
Стоит только коснуться второй двери, за которой сквозь полупрозрачный лёд уже просвечивала массивная фигура гостя, и я понимаю, какой была наивной.
Рано я радовалась! Горячее дыхание обожгло затылок. Вот же… сумасшедший! Так и знала, что потащится следом, чтоб не оставлять с Волком наедине.
А впрочем, что уж теперь таиться… Фенрир и так знает, что я тут не одна. Правда, то, что Бьёрн окутался в невидимость, наводило на нехорошие подозрения. Он что же, по всему Гримгосту собрался за мной топать?! Точно, сумасшедший.
И всё-таки внутри потеплело.
Едва я распахнула дверь, Фенрир без приглашения вступил внутрь и прикрыл за собой ледяную створку. Значит, стража до сих пор дежурит внизу башни, и он не хочет выносить разговор на лестницу.
Белый волк оглядел меня с хитрющим прищуром, без сомнения отмечая опытным взглядом весь беспорядок в моём облике. Я смущаюсь. Разве виновата, что мне не дали времени собраться как следует? А перед этим основательно поваляли по постели? Так что, если теперь перед нетерпеливой бабкой предстанет нечто, весьма отдалённо напоминающую принцессу благородных кровей, сама будет виновата.
Зато Белый волк выглядел шикарно – весь закутанный в струящиеся вольными складками белые ткани, один край свободно свисает с плеча наподобие плаща. Понятия не имела, как называется у асов такая одежда, но смотрелось торжественно. На ногах сандалии с высокими ремешками крест-накрест. Меч на поясе.
Прям аристократ.
Правда, разбойничье выражение глаз тут же развеяло иллюзию. При виде меня клыкастая улыбка стала шире. Фенрир потянул носом и безошибочно уставился в пустоту за моим левым плечом.
- Надо же, а ты быстрый! Мчал сюда, как барс с подпалённым хвостом, чтоб успеть? Это какая ж должна скорость быть, чтоб догнать меня так быстро. На моей памяти никому не удавалось. Уважаю!
Он бросил смеющийся взгляд на моего кипящего гневом, медленно проявляющегося в пространстве мужа. Я только теперь соображаю, что он ведь в одном полотенце за мной вышел, и покрываюсь краской ещё гуще.
Фенрир усмехается, как будто ему доставляет истинное наслаждение дразнить и дёргать барса за усы:
– Теперь ясно! Спешил наконец-то первую брачную ночь девочке устроить? А то она, бедная, извелась вся без тебя уже. Такие глазёнки грустные были, смотреть было больно! Куколка, успокой своего мужа, а то у него желание мне отгрызть голову на лице написано, я аж боюсь за его здоровье. Не дай бог удар приключится, ты же мне потом не простишь! Где я тебе нового мужа искать стану, чтоб такого же прыткого?
Издаю страдальческий вздох и на всякий случай делаю шаг влево. Встаю между ними.
Бьёрн подаётся вперёд и решительно отодвигает меня в сторону.
Собирается что-то сказать, но Фенрир опережает.
С непередаваемым удивлением смотрю на то, как подаёт ему руку.
– Не кипятись. Мир?
После секундного промедления, Бьёрн пожимает её крепко в ответ. Судя по тому, как напряглись мышцы на ручище Волка, с намерением ему конечность эту сломать.
Какое-то время продолжается молчаливая борьба на предмет «кто кому расплющит пальцы первым», но кажется, соперники равны.
- Мир! – оскаливается Бьёрн. – Спасибо, что позаботился о моей жене в моё отсутствие.
При этом выделил голосом «моей жене» так, что у меня все внутри ёкнуло от того, как это прозвучало.