- Великолепно! – оживилась я. Даже щёки загорелись от воспоминаний, насколько великолепно.
- Что ж. Это хорошо.
Королева принялась задумчиво барабанить пальцами по столу.
Из-под серебряных крышек, которыми были накрыты тарелки и блюда, доносились упоительные ароматы. Но я не решалась притронуться ни к чему. Аппетит пропал начисто. Наверное, древний инстинкт. Когда организм чувствует опасность, нагружаться нельзя – вдруг придётся бежать.
В данный конкретный момент, судя по всему, мой организм в качестве опасности воспринимал мою родную бабку. Дожили.
Я вздохнула. И решила брать быка за рога. Хочу поскорее отсюда убраться.
- Бабушка, не откажете ли мне в одной просьбе?
Ласковое обращение старуху, судя по всему, нимало не тронуло. Она лишь властно приподняла чеканную бровь.
- Смотря что за просьба.
- Я хочу узнать о своих родителях. Пожалуйста! Кроме вас мне никто не сможет помочь. Вы – моя единственная надежда.
Я почувствовала, как за моей спиной напрягся Фенрир.
Асура бросила на него короткий взгляд.
- Неужели Белый волк тебя не просветил? Мой сын любил своего лучшего друга намного больше собственной матери.
Ох. Кажется, тут ещё и ревность. Может, отсюда корни очевидной неприязни, которую Асура питает к Фенриру? Правда, что-то мне подсказывало, что будь у меня такая холодная и чёрствая мать, я тоже предпочла бы общество верных друзей.
- Ваш сын любил вас. Он всегда мечтал о том, чтобы его мать им гордилась, - сдержанно, с достоинством проронил Фенрир. – Когда он уходил в свой последний поход, в который вы послали его с остатками войска и совсем без прикрытия, он говорил, что принесёт вам славу, которую вы всегда от него ждали.
Асура поджала губы.
- Жаль, что из того похода вернулся ты, а не он. Слава Гримгоста осталась во льдах чёрных скал йотунов.
- Я сотни раз жалел, что смерть забрала его, а не меня, - сквозь стиснутые зубы процедил Фенрир. – Бальдр навсегда останется самым славным воином, которого только рождала наша страна. В чертогах предков будут воспевать его подвиги до тех пор, пока стоят Вечные горы.
- Что ж, Фиолин, ты уже поняла главное. Ты – дочь моего единственного сына Бальдра, который погиб, сражаясь с йотунами, - с кривой улыбкой обернулась ко мне королева, не удостоив Белого волка ответом. Я слышала, как он тяжело дышит за моей спиной. Я вместе с ним оплакивала отца, которого мне не суждено было узнать. Надеюсь, когда-нибудь Фенрир расскажет мне, каким он был.
- Спасибо. Да, я поняла это. Но хотела бы узнать больше, - тихо проговорила я. – Кто была моя мать?
Этот вопрос был королеве, очевидно, неприятен.
Она сложила руки на груди и откинулась на спинке трона. Расшитое горным хрусталём серебристое одеяние отражало рассветные блики и бросало отсветы на её бледное, безжизненное лицо.
- Твоя мать была из ванов, - презрительно выплюнула она.
- Ваны? – переспросила я. И скрестила пальцы под столом, чтоб она продолжала дальше.
- Народ, который с давних времён жил в Гримгосте и был в услужении у асов. Ваны пользовались всеми благами нашей великой цивилизации, которыми мы милостиво делились с этими дикарями. Но сто лет назад неблагодарные подняли восстание – укусили руку, кормившую их. Это было при короле Асирионе, моём прадеде. Чёрные ваны убили многих из нас и ушли из Вечных гор, прихватив попутно кое-какие магические артефакты, помешавшие их найти. Мы долгое время понятия не имели, где скрываются неблагодарные ублюдки.
- «В услужении» - значит, в рабстве? – переспросила я.
Старуха скривилась, как от зубной боли. Словно ей было неприятно это слово. Или то, что кто-то мешал ей называть рабов «слугами» и придумывать, как они были счастливы от света цивилизации. Я догадывалась, насколько ванов переполняло счастье, раз они решились восстать против своих господ, сильнейших магов, которые могли запросто их всех истребить за это. И судя по всему, планировали. Счастье, что не нашли.
Долина Каррас.
Понимание ударило меня, будто молния.
Люди, среди которых я росла с детства. Темноволосые, дикие, временами жестокие. Охотники, земледельцы, любители смеяться и радоваться жизни. Пусть и за чужой счёт.
Странные обычаи. Несправедливость к женщинам. Стремление унижать и повелевать.
Тот, кто сам был в рабстве, освободившись, не будет жалеть других, это всё сказки.
Бывший раб будет мечтать о собственных рабах.
Ванам брать их было неоткуда. И они стали делать рабынями собственных женщин.
Мне стало страшно, когда я ещё острее поняла, из какого ужаса вытащил меня Бьёрн. В какую беду чуть было не попала.