Я пялилась во все глаза на здоровенную медную ванну на «лапках», установленную посреди комнаты, от которой вился парок, на стопку чистых полотенец, лежащую рядом на стуле вместе с куском мыла… и у меня внутри поднималась дрожь нетерпения.
- Летом… на речке… в рубашке, чтоб не дай бог никто не увидел… зимой из колодца наносить, погреть на печке, и в корыте… - проговорила я зачарованно, не отрывая взгляда от волшебной ёмкости, полной горячей воды. Просто уйма горячей воды! И это всё нам!
- Чтоб я сдох… тогда ты первая! – ошарашенно ответил Бьёрн.
А потом зашёл мне за спину, и на мои плечи легли тяжёлые ладони. Медленно двинулись вниз по ключицам, пальцы коснулись завязок моего плаща.
- Ты…
- Не бойся. Я просто тебе помогу.
Моего уха коснулось горячее дыхание. Сильные пальцы потянули завязку, узел развязался, тяжёлая ткань упала к моим ногам. Пальцы двинулись ниже и тронули пуговицу на лифе платья.
- Бьёрн…
- Ты можешь остановить меня в любой момент.
Я снова теряюсь, забываю, что хотела сказать, забываю вообще обо всём.
Откидываюсь головой ему на грудь и сгорая, как свеча, умирая от сумасшедших и таких новых для меня эмоций, слежу за тем, как одна за другой выскальзывают из петель пуговицы. Пока другой рукой он крепко держит меня за талию и прижимает к себе.
В расстёгнутом лифе показывается светлая нижняя сорочка. Через тонкую ткань просвечивается грудь. Мужские пальцы останавливаются на моём животе, а дыхание над ухом становится медленнее и тяжелей.
Сглатываю комок в горле.
Усилием воли приказываю себе оставаться на месте.
Он же… муж? Ему можно смотреть.
Ему вообще всё можно.
Сердце всё быстрее и быстрее разгоняет кровь по телу, толчки пульса гулко отзываются где-то в ушах.
Меня начинает бить дрожь. Сжимаю пальцы в кулак, впиваюсь ногтями в ладонь. Мужественно остаюсь на месте.
- Хочешь уйти? Забыла про договор? – мурлычет над ухом коварный баритон, щекочет дыханием волосы.
- Да… договор… ох… - его правая ладонь поднимается по моей руке вверх, плотно прижимаясь, до самого плеча. И медленно стаскивает с него рукав, вместе с бретелькой сорочки. Вырез становится больше, показывая ложбинку на груди, в которую медленно сползает капля пота. - А что будет, если я… затяну исполнение?..
- М-м-м-м… дай-ка подумать. За просрочку договоров полагается выплата неустойки…
Колкий поцелуй касается мимолётно моего обнажённого плеча. Я вздрагиваю и веду плечом, тяну его к шее.
- Пеня…
Ещё один короткий дразнящий поцелуй, под ухом.
Пытаюсь отвернуться от ужасно смущающих и настырных губ. Объятия сжимаются теснее.
- Штра-аф…
Цепляет мочку моего уха зубами, но отпускает прежде, чем я успеваю возмутиться или найти хоть какие-то слова.
- … и пожизненное долговое рабство.
Обеими руками властно дёргает моё платье вниз, и оно опадает послушным облаком. Я переступаю ногами и остаюсь почти голой. И босиком – обувь сняла сразу же, как вошла в эту тёплую уютную комнатку.
Пляшет пламя в камине. Под ногами – тощий ковёр, щекочет босые ступни острым ворсом. Я напряжена, как натянутая струна. Кожа горит и чувствительность обострена так, что мне кажется, я чувствую эхо чужого дыхания мне в шею. И жар большого и сильного тела так близко.
Повинуясь велению его пальцев, лента сползает с моей косы и кроткой птицей спархивает на пол, к платью.
Медленно расплетает мне косу, зарываясь пальцами в пряди, и каждое касание осторожных рук к моим волосам – словно молниями отзывается по всему телу.
Сжимает мои волосы, что тяжёлыми волнами курчавятся после косы, в горсти, убирает мне на одно плечо. Приникает поцелуем к беззащитной коже у позвоночника. С моих губ срывается вздох.
Берёт меня за плечи и разворачивает к себе.
Потемневшая синева его глаз надо мной. Робко поднимаю взгляд. Жду, что будет дальше. А он…
Отпускает мои плечи.
И протягивает на раскрытой ладони ключ.
- Ты первая. А я подожду за дверью. Хочешь запереться?
Тянусь пальцами к его ладони… замираю над ней на мгновение… а потом закрываю его пальцы в кулак.
- Нет. Я тебе доверяю.
Выдыхает.
Улыбка на губах. А глаза такие серьёзные, что у меня внутри начинают плясать крохотные тёплые огоньки.
- Это хорошо. Позовёшь, когда закончишь. Не торопись.
Окатив меня на прощание медленным, тягучим взглядом с головы до ног, Бьёрн уходит.