Камень на моей груди полыхнул огнём. Да так, что захотелось снять его и спрятать в карман. Но сделать это незаметно сейчас не было никакой возможности, а я почему-то отчаянно не хотела показывать его чужакам. Пришлось терпеть жжение, которое постепенно перерастало в сильную боль.
Оба незнакомца молча разглядывали меня. Мужчина – жадно, с неприкрытым любопытством. У него были крупные, хищные черты лица, длинные волосы заплетены в косу и украшены металлическими кольцами. В ушах – массивные серьги белого золота, которые нисколько не придавали ему женственности, напротив, парадоксальным образом подчеркивали мужественность.
И он был опасен. Очень опасен! Это я поняла сразу. Не только по массивным очертаниям фигуры, которые скрывали, без сомнения, мощные мускулы. Он был крупнее Бьёрна, ему не доставало его изящества и гибкости, скорее чужак был похож на дикого зверя, который по нелепой случайности родился в теле человека и теперь вынужден скрывать свою свирепую природу за учтивыми улыбками и человеческим этикетом.
Вернее, он пытался скрывать. Потому что улыбка больше напоминала оскал. Довольный оскал. Во взгляде, которым он меня внимательно осматривал, не пропуская ни единой детали, сквозило удовлетворение. Мне стало очень сильно не по себе, и я невольно стала жаться ближе к мужу. Бьёрн не менял внешне расслабленной позы, но вокруг него даже воздух стал искрить и потрескивать.
Девушка… была потрясающе красива, но какой-то холодной, отстранённой красотой. Была похожа на статую, которую изваяли боги. Ни единого изъяна. Совершенство – но совершенство идеальной скульптуры. Она смотрела на меня оценивающе… и, как мне показалось, пренебрежительно.
И чего я им далась?!
Даже трудно было сказать, который из взглядов мне не понравился сильнее.
На обоих было много металла. Краешек доспехов выглядывал из-под хламид, в которые они кутались. Крепкие запястья мужчины украшали наручи невероятно искусной работы. В узоре мелькали оскаленные звериные пасти и ветви деревьев с резной листвой. У девушки была диадема странного вида, которая больше напоминала часть какого-то оружия, как будто от доспеха остались ненужные части, и она решила украсить ими свою голову. Никакого нежного золота, серебра или самоцветов, которые так любят красивые девушки. Только суровая и безыскусная красота смертоносной стали.
А потом я заметила на левом виске каждого из них татуировки. Руны.
- Не хотите для начала представиться? – вкрадчиво поинтересовался Бьёрн. – У нас есть ещё пять минут до того, как нам принесут завтрак. Так и быть, готовы посвятить их беседе. Если она будет интересной, конечно же.
Девушка поморщилась, даже не посмотрев на Бьёрна. Как будто услышала неприятный звук. Какофонию в красивой мелодии.
Её спутник ухмыльнулся и подмигнул мне.
- А он у тебя ревнивый! - А потом бросил снисходительный взгляд на Бьёрна. – Тебе ни к чему знать наши имена, мальчик. Кому надо, тот и так узнает. А кто не узнает… тому, значит, и не надо.
Его странные, запутанные слова будто сдвинули недостающую деталь, и она идеально легла в узор.
Потому что я вдруг поняла… что знаю. Их имена.
Руны у них на висках. Они были на том же языке, на котором выполнена надпись с наших с Бьёрном брачных браслетов.
Фенрир.
Я перевела взгляд вправо.
И… Фрейя.
Я абсолютно точно впервые в жизни видела этих двоих. Но почему-то не сомневалась, что имена угадала правильно.
==от автора==
А вот и наша загадочная парочка. Как вам? ;)
Глава 15
Глава 15
- Как невежливо не называть имя, - на губах Бьёрна показалась холодная улыбка. – Похоже, господам асам при всём их величии не хватило банального воспитания, которое у нас в Таарне дают малолетним детям.
Мне вспомнились слова трактирщика о том, что асы высокомерны и не общаются ни с кем из чужих.
И всё-таки сейчас они сами к нам подсели. Зачем? Или…
Неужели одного из нас за своего всё же посчитали? Эта мысль засела у меня в голове, как заноза, и не отпускала. Я не могла об этом не думать. Равно как и о цвете волос, и о письменах, которые я понимала.
Выпад Бьёрна, казалось, только позабавил мужчину. Женщина же поджала губы и впервые посмотрела на моего мужа в упор. У неё в глазах читалось неподдельное удивление, что кто-то низший посмел так разговаривать. Я знала прекрасно такие взгляды – когда тебя считают грязью под своими ногами. Я испытывала их на себе много, много раз. Наверное, всю жизнь. Только с Бьёрном начала отвыкать – только с ним узнала, что может быть, оказывается, совсем по-другому.