- Вы мне сначала цену скажите на эту вашу уникальную ткань, - нервно проговорила я, отдёргивая штору. Знаю я эти приёмчики продавцов!
- Только попробуйте ей сказать, - выдохнул Бьёрн, не сводя с меня горящих глаз.
Я застыла, вцепившись рукой в штору, и под его взглядом забыла, как дышать.
Пока этот взгляд медленно скользил по моему телу, жадно изучая и не пропуская ни единой детали. От округлого выреза, украшенного нежнейшим кружевом, до плотно облегающего лифа, расшитого мелкими кристаллами чего-то, напоминающего хрусталь. У платья были скромные длинные рукава. Но оно очерчивало бёдра и открывало щиколотки.
- Есть тончайшие чулки из ткани, берегущей тепло даже в лютый мороз. Тоже из Гримгоста, господин! Как я счастлив, что вы набрели на мою скромную лавочку! У нас тут совсем не осталось ценителей таких вещей.
- Ещё бы, представляю сколько это стоит… нормальные горожане ещё не выжили из ума! Наверняка предпочли купить на эти деньги корову, - пробормотала я. Пытаясь не пунцоветь от слова «чулки». Я такие щупала пару раз на ярмарках. Слышала, как дочки Первого охотника громким шёпотом рассказывали, для чего это надо, и хихикали. Правда, те были шерстяные. То нежно-белое, почти прозрачное и с кружевом, что протягивал на вытянутых мэтр Лоран, выглядело как самый сладкий грех. Врёт всё этот прохиндей. Как такое может вообще греть?! Хочет облапошить, как пить дать! Ни за что такие…
- Фиолин.
Я перевела взгляд на мужа. И поняла, что задача не покрываться краской с головы до ног провалена.
На его шее нервно дёрнулся кадык.
- Если ты сейчас же это не наденешь, я заставлю тебя мерять бельё. И сам буду лично выбирать, что мне понравится, а что нет.
Испуганно пискнув, я выхватила их рук хозяина лавки чулки и спряталась обратно за шторкой.
***
Я всё ещё была красная, как варёный рак, когда, не говоря ни слова, только сжимая мои пальцы, Бьёрн медленно вёл меня вдоль торговых рядов. Хозяева тут и там уже закрывали ставни и убирали товары с прилавков. Ужасно вкусно пахло – свежей выпечкой и жареным на углях мясом. Я мужественно терпела и не признавалась, что ужасно проголодалась и мне тоже хочется. Я ещё не совсем отошла от той суммы, которую Бьёрн растранжирил на мои наряды.
Он ещё и сапожки заставил купить на меху. Ужасно непрактичного белого цвета – я бы сама такие ни за что не выбрала. Моя обувь всегда была максимально неубиваемой и такого цвета, чтоб и в огороде в грязь, и в курятник, и на реку… Сапожки, по счастью, были достаточно высокими, чтоб прикрывать ноги, сверкающие из-под слишком короткого подола.
Я ужасно удивилась – думала, честно говоря, что лавочник всё наврал, лишь бы набить цену, но ткань из Гримгоста, хоть и тонкая, и правда грела. Меня всю окутывало тепло, похожее на то, какое было от зелья. Кажется, тут не обошлось без магии.
Расстраивало то, что Бьёрн заставил меня выкинуть старую одежду.
Это было как сбросить старую шкуру… и переродиться во что-то новое. Та, что шла сейчас рядом с ним рука об руку, была как будто ещё не совсем мной. Эту девушку я не очень хорошо знала и побаивалась ей быть. На меня оглядывались все прохожие. Это нервировало не на шутку. Я слишком привыкла прятаться от чужих взглядов – так всегда было безопаснее.
Но судя по всему, Бьёрн твёрдо вознамерился вытащить меня за шкирку из привычной берлоги, в которой я пряталась, и выставить на всеобщее обозрение.
Помимо сиреневого, он купил ещё одно платье – тоже слишком яркое, изумрудно-зелёное. По счастью, длинное, из плотной ткани. Обычной, не из Гримгоста. И подозреваю, что скупил бы полмагазина – судя по азарту в глазах. Кажется, его останавливало лишь то, что мы всё-таки были в путешествии и нельзя было слишком нагружать Клыка.
Мои ноги под платьем нежно трогали и грели новые чулки. Ткань была такая нежная и шелковистая на ощупь, что я ни на чём другом не могла сконцентрироваться.
Бьёрн, судя по лицу, тоже.
Так же молча он купил мне у ближайшего лотошника здоровенный, ещё тёплый пирожок и сунул в руку.
- Спасибо!.. – прошептала я и отвела глаза. Светлые пряди моих волос падали из-под отороченного мехом капюшона и рассыпались по груди волнами. На изысканной вышивке нового плаща, скреплённого серебряной фибулой в виде листка, смотрелись до удивления красиво.
Наверное, такая одежда любую сделает симпатичной.
Я робко подняла взгляд на мужа. Он почему-то избегал очень уж на меня смотреть с тех пор, как мы вышли из лавки ужасно довольного мэтра. Только думал о чём-то сосредоточенного. Я сильно подозревала, что о моих чулках.