Потом мы приехали в ещё один город больших людей. Они жили там, и какая-то часть города действительно была восстановлена. Город стоял на реке, его окружала высоченная стена. Диких зверей там не было, Призраков, насколько я могу судить, тоже.
У ворот клетки сгрузили, и несколько дней круглый человек что-то призывно кричал прохожим: иногда кого-то выводили из клетки и передавали прохожему, а он вручал круглому человеку какие-то круглые блестяшки. Меня заковали в цепи и вывели на деревянный помост. Круглый человек издевался надо мной, как умел, а я, как ни старалась, не могла дать сдачи. Он бил меня кнутом, давал другим большим людям рассмотреть меня повнимательнее: тогда я поняла, что они вообще не знают о нашем существовании, раз смотрят на меня, как на диковинку. Меня раздевали, и мужчины уважительно цокали языками: я не против похвалы, но это вызывало у меня отвращение - мужчины больших людей не умеют ни любить, ни говорить, что любят. Других женщин в клетках они тоже нахваливали, но держались бедные ещё хуже, чем я. Немудрено: нельзя так прикасаться к женщине, если она этого не хочет.
Ночи я проводила в большой деревянной комнате, где от других моих собратьев по несчастью было душно и тесно. Шонофарел иногда болтал со мной. С ним обращались гораздо лучше. Он объяснил: таких, как мы называют словом "раб", а круглый человек - торгует нами. Торговля - довольно интересная вещь: есть какой-то предмет, или раб, или услуга; один человек отдаёт это второму, а второй отдаёт первому те самые круглые блестяшки, которые называются "деньги". Деньги же можно поменять почти на все, что угодно, но разные вещи стоят разное количество денег. Шонофарел сказал, что он могучий воин (кто бы спорил), а потому - стоит очень много денег, а если с ним будут обращаться плохо, то он испортится, и круглый человек получит за него меньше денег. Он также сказал, что я, наверное, тоже стою очень много, потому что я, как он выразился, "мутант", то есть большая редкость. Причём всё, что я умею, не имеет значения: важно лишь то, что я - редкость. Оказывается, большим людям становится хорошо, если они обладают чем-то, чем не обладает никто или почти никто другой: то, что я могу незаметно проникнуть куда угодно или завалить крокубийцу с двухсот метров в глаз, их не интересует.
Те женщины в клетках, как он сказал, стоят тем дороже, чем они моложе и красивее. Как по мне, так они все были красивы - особенно в области груди: будь мы в других условиях, я бы умерла от зависти. Покупают их затем, чтобы любить их, даже если они не согласны. Большие люди - очень странные: кому понравится любить женщину, если она не согласна?
Мужчины в клетках были либо воинами вроде Шонофарела, либо теми, кто делает для хозяина особо трудную и грязную работу, не получая за это деньги - те люди, которые не называются рабами, обычно их получают. Тот, кто купил раба, либо обращается с ним хорошо, либо - как со зверем, но в любом случае - отнимает его свободу. Шонофарел не волновался об этом: в его силах было убить хозяина голыми руками и сбежать. После этого он планировал снова быть воином, но быть свободным и получать за свою службу деньги.
У меня голова шла кругом - в племени всё было гораздо проще. Был Вождь - лидер, командующий нами. Был Шаман - борец с Призраками и кладезь мудрости. Были касты: Воины, Искатели, Земледельцы и Жестянщики. И не было никаких рабов. Не было и денег: по всему выходило, что это довольно удобная штука, но Шонофарел предупредил, что деньги могут свести с ума.
Я очень сильно скучала. Шонофарел говорил со мной и успокаивал, он был очень добр, хоть и посмеивался надо мной. Остальные рабы были так измотаны, что не обращали на нас внимания.
Оказывается, большие люди могут быть добрыми и хорошими. Но таких, судя по всему, очень мало, и их никто не любит.
На пятый день я услышала, как с круглым человеком говорит какая-то женщина: она говорила так тихо, что я просто не могла услышать её за всем этим гомоном (большие люди - очень громкие), но почему-то я её прекрасно слышала. Её голос показался мне смутно знакомым. Вскоре ко мне вошёл человек, чьё лицо было скрыто тканью. Он пытался что-то мне сказать, но я была до того зла, что не послушала. Потом оказалось, что этот человек - шаман. Он шагнул, пропал, появился в моей клетке, схватил меня, а потом мы оказались на улице. Я испугалась, сбила его с ног и убежала.
И вот я здесь, в подземельях этого города. Жизнь налаживается. В городе очень много торгуют, но денег у меня нет, так что всё, что мне нужно, я ворую. За последние две ночи я стащила просторную светло-серую одежду, платок, который они наматывают на голову, громовой жезл, несколько стрел к нему и достаточно еды, чтобы наконец отъестся досыта. Сырое мясо, конечно, не очень вкусное, но разводить огонь - рискованно. Я уже пришла в себя - даже плакать больше не хочется, хотя всё равно очень грустно. Что мне нужно, так это добраться обратно до Багдада, а ещё наверное - встретить того шамана и извиниться. Возможно, мы подружимся, и он мне поможет.