– Извините, батюшка, но приведенные вами данные ничего не доказывают. В 1912 году произошло крупнейшее в XX веке извержение вулкана: в Новарупте – это на Аляске. Почему вы считаете, что на статистику – действительно, любопытную – оказали влияние мощи святой Звениславы, а не извержение вулкана в Новарупте? Разумно предположить, что крупное вулканическое извержение оказало большее воздействие на новорожденных, чем близость к мощам уважаемой святой. Разве нет?
Снова Людмила. Нет, я точно восхищался этой девушкой. Наверное, логическую ошибку в рассуждениях отца Варсофония подметили многие, но не все решились озвучить ее перед Германом Владиславовичем. Одна такая смелая нашлась.
Все примолкли, ожидая реакции генерального. Но тот помалкивал и, постукивая пальцами по крышке стола, все посматривал на священника и в свою очередь чего-то ожидая.
– Догадывался, чада мои, что вчините мне сей несправедливый упрек, – степенно заметил отец Варсофоний. – Неверие – болезнь с долгой историей, не современная. Но у меня имеется лучшее доказательство правоты, то есть не лучшее, но для людей вашего умственного склада более убедительное. Смотрите…
С этими словами отец Варсофоний – медленно, давая всем разглядеть, – приблизил ладонь к отрубленной кисти святой Звениславы. И все увидели, как между сморщенными и погрубевшими от времени мощами и ладонью отца Варсофония проскользнула крохотная голубая искорка.
– Что это?
– Статическое электричество?
– Нет, не похоже.
– А можно еще раз?
В азарте сотрудники забылись и повскакали с мест, пытаясь понять, откуда взялась непонятная голубая искорка. Согласно просьбам, отец Варсофоний еще раз приблизил ладонь, и искорка вновь проскользнула, даже тихонько прищелкнула.
– А мне можно попробовать? – попросила Людмила.
– Только не прикасайся к мощам, чадо мое. Все же святыня…
Людмила приблизила ладошку, но голубой искры не возникло.
– У меня не получается. Извините, батюшка, но эффект нестабилен.
– Я и не утверждал, что стабилен. Значение имеют не только мощи, но и реципиент, по всей видимости. Я человек в сане, воцерковленный, на меня Звенислава реагирует более явно. Но это не значит, что великомученица не замечает прочих.
Сотрудники, толкаясь даже, принялись проверять степень своей воцерковленности, но ни у кого она не оказалась достаточной. Относительно себя я не сомневался: не было ни малейших оснований считать, что я святее папы Римского, – но, когда я приблизил ладонь к отрезанной кисти святой Звениславы, щелкнуло и полыхнуло так, что я быстро отдернул руку. В самом деле испугался, что ударит током, но совершенно ничего не почувствовал, разве что мгновенное легкое покалывание.
– Что??? – кажется, отец Варсофоний был удивлен не меньше моего. – Неслыханно! У нашего архиерея искра меньше. Попробуй еще раз, чадо мое. Не бойся: приближение к святым мощам имеет лечебный эффект.
Повторение опыта привело к тем же результатам. Обстановка сделалась менее официальной, и коллеги из неверующих начали откровенно посмеиваться:
– А Сережа-то у нас глубоко воцерковленный! Кто бы мог подумать?!
– Теперь ему в монастырь одна дорога.
– Сергей, признавайся, как часто в церковь ходишь? Пару раз в день? А в обеденные перерывы?
– А ну, прекратить паясничать! – прикрикнул Герман Владиславович, и паясничание прекратилось.
Глядя на меня удивленными глазами, батюшка произнес:
– Это знак свыше. Признаться, когда поступила просьба от…
Если я правильно понял, отец Варсофоний назвал имя-отчество министра обороны.
– …передать мощи в АО «Заслон», – продолжал священнослужитель, – то поначалу мы колебались. Но защита Родины превыше всего, кроме Бога, и теперь я разумею, что сие есть предопределение. Если с помощью святой Звениславы удастся одолеть недругов, в том числе самого главного недруга рода человеческого, нам воздастся сторицей.