И оно было каким-то чужим и непривычным, как будто даже великое светило здесь было какое-то другое, не такое, как в Таарне. Более яркое, жгучее и жаркое, что ли…
Я кое-как приподнялась, продолжая цепляться на всякий случай за шерсть, протёрла глаза…
И зажмурилась снова.
Потом всё-таки решилась открыть.
Под лапами кота была уже не горная тропа. А мощёная крупным белым камнем широкая рукотворная дорога. А по бокам от неё…
Насколько хватало глаз, возвышались громадные дома.
Ни разу в жизни не видела подобного великолепия! Чуть не свалилась со спины барса, так задирала голову, чтобы лучше рассмотреть.
Эти дома высились, подобно горным пикам. Светлый камень, остроконечные крыши, стрельчатые окна, узенькие балкончики убраны ажурными коваными решётками. Вьющиеся розы и плющи карабкаются по стенам, дикий виноград кое-где заплетает их целиком. Пахнет свежей выпечкой, нагретыми солнцем камнями и жареным мясом.
А ещё… здесь ужасно, непривычно много людей! В каждом доме куча этажей, и мне даже страшно представить, сколько же в них помещается народу.
Из окон, с балконов на нас глазеют люди. Мужчины, женщины, дети… никто не решается подойти ближе, а прохожие шарахаются на мостовых. Но пялятся во все глаза и перешёптываются. Где-то оглушительно лает собака.
Кот невозмутимо двигается дальше. Всё так же неутомимо и размеренно, как будто не он бежал вчера весь вечер и всю ночь.
Я едва успеваю крутить головой по сторонам. Никогда не видела ничего столь же величественного и прекрасного. Быть может, только горы могли бы сравниться по красоте. Но здесь, в Империи, творения рук человеческих всячески пытались с ними соперничать.
А потом стены домов как-то неожиданно расступаются, и мы влетаем на огромную площадь, мощёную круглым булыжником.
По краям площади — пышные штамбовые розы с высокими прямыми стволами, увенчанными зелёной шапкой листвы. В их тени раскинулись торговые ряды, где продавцы раскладывают товары на прилавках и зазывают покупателей на разные голоса.
В центре площади — каскад фонтанов. Нарядные парочки прогуливаются мимо них, сидят на бордюрах, держась за руки, кто-то целуется…
Целовался.
До тех пор, пока не заметил гигантского хищника, с безразличной миной прущего прямиком на них.
Мой кот, конечно, навёл шороху и здесь.
Площадь с визгами и воплями опустела в считанные минуты. В то время как барс, всё так же не моргнув глазом, пересекал её по прямой, даже не сбавив темпа.
А меня всё больше терзал один вопрос.
Это же Империя! Почему нас до сих пор не остановили? Где вооружённая стража, где войска, где маги хвалёного Ордена Безликих, где вообще все⁈
Впрочем, очень быстро я заметила недостачу.
Когда мой кот прямиком направился к огромному зданию, что высилось на противоположном краю площади, двумя полукруглыми крыльями охватывая её. Белый и золотой, колонны и барельефы, розы и флаги… я, кажется, начинала понимать, куда меня тащит кот.
По рассказам Мэй я узнала это место. Она когда-то там работала служанкой.
Мамочки родные, это же Императорский дворец!!
Что взбрело в голову этому глупому коту⁈
Конечно же, толпа стражи обнаружилась на входе. Сплошь в золочёных доспехах, на которых пляшут солнечные зайчики, с копьями и алебардами наперевес, и самыми суровыми выражениями на усатых лицах. У меня сердце в пятки ушло, как представила, что будет, когда они поймут, что усатый возмутитель спокойствия посягает на резиденцию самого Императора.
Оставалось надеяться, что у кота есть план.
А может, он служит Императору? Неужели с такой наглостью прёт прямо на охрану, потому что знает, что его не тронут? Только этим я могла объяснить его самоубийственное нахальство.
Но даже если и так — насчёт меня-то у стражи вряд ли могли быть указания.
Что, если наша история повторится во второй раз, теперь уже как фарс, и меня прям тут же схватят и поволокут в темницу, потому что посчитают теперь уже меня вражеской лазутчицей и врагом государства⁈
Я уже всерьёз раздумывала над тем, чтобы спрыгнуть с кота. Подумаешь, парочка переломов — это ничто в сравнении с целостностью головы! Не хотелось бы ее сложить на плахе. Говорят, в Империи с лазутчиками разговор короткий. Вон, брат мой не даст соврать. Если б Мэй тогда не спасла его, вряд ли бы он вернулся живым со своей вылазки в стан врага.
Но тут мой кот взял, и остановился как вкопанный.
Я практически кубарем скатилась с него. Ноги после столь долгого путешествия совсем не держали.
Тут же закружилась голова. Громада императорского дворца нависала надо мной и подавляла, я себя почувствовала крохотной букашкой.