Пустота злится.
Потом перо впивается в бумагу, оставляя местами рваные дыры.
«Клянусь. Но только если не попытаются причинить вред мне».
Останавливается и добавляет.
«Или всякие недоумки не будут слишком пялиться на девочку, которая уже занята».
«Впрочем, я позаботился, чтобы это было очевидно даже слепому».
И тут до меня, наконец, доходит.
Я подбегаю к рукомойнику, что стоит в углу моей кухни, и в узком зеркальце вижу ярко алеющий след на моей шее. В самом-пресамом заметном месте.
Ух, как же я зла!
Закипаю от злости, когда в своей комнате сердито оттягиваю скромный вырез платья и, выгнув шею, рассматриваю в зеркало то, что не могу назвать чем-то другим, кроме как «засосом» — вещью, до недавнего времени существовавшей со мной в параллельных Вселенных. Это у других девушек в селении я видела такие. Друидам засосы не положены. Друид и засос — два слова, в одном предложении категорически не сочетающиеся!!
— И как теперь это прятать⁈ Зараза блохастая, у-у-у-у… веника на тебя не хватает! — взвыла я.
Между тем, если я хотела успеть на праздник засветло, следовало уже собираться.
Дёргая и почти обрывая пуговицы лифа, я принялась расстёгивать платье… не сразу спохватилась, что пустота вокруг молчит заинтересованно и явно не собирается проявлять тактичность и оставлять девушку одну в такой интимный момент.
— А ну брысь отсюда! — рычу я и запускаю наугад расчёской.
Расчёску ловят на лету и уходят вместе с ней за дверь. Оставляя, впрочем, неприкрытой здоровенную такую щель. Я подхожу и захлопываю её ногой.
Поспешно переодеваюсь в своё единственное более-менее приличное платье — белый лён, ярко-алая вышивка полосой рун у подола, ворота и по краям собранных в запястьях рукавов.
Как будто абсолютно точно знал момент, когда можно входить, наглый кот снова приоткрывает дверь с будоражащим нервы медленным скрипом. Я уже безошибочно начинаю понимать, когда пустота вокруг наполняется им. И поворачиваться в эту сторону, как подсолнух к солнцу.
Бесит.
— Нет, ну как ты мог! — никак не могу остановиться. Возмущение буквально выплёскивается из меня, как убегающее молоко из кастрюли. — И вообще, у тебя инстинкт самосохранения напрочь отсутствует, или как? А если кто-то догадается? Ты же сам слышал, разведчики брата дружно установили, что следов особенно много в лесах вокруг моей хижины. И тут я появляюсь на празднике с красноречивыми следами чужого присутствия. Потому что никто из местных не осмелился бы… осквернить друида…
Последние слова договариваю совсем тихо, почти севшим голосом. Потому что мой Невидимка всё это время приближался крадучись на мягких кошачьих лапах. И под конец моего монолога бегло провёл кончиками пальцев по моей шее. Я чувствую взгляд на коже, чувствую, как он любуется результатом своих трудов и явно доволен «осквернением». И скорее всего, с удовольствием повторил бы.
С того самого момента, как я дала Барсику зелье, острота всех моих чувств будто увеличилась стократно. Пустота будоражит нервы — ведь я никогда не знаю, что он сделает в следующий момент. А от этого сумасшедшего кота всего можно ожидать.
Мой слух привыкает ловить почти несуществующие звуки движения, мимолётные шорохи и скрип старых половиц.
Моё зрение — отмечать, как колеблются шторы или краешек покрывала, когда мимо движется массивное тело.
Моё осязание… о, ему достаётся особенно.
Вздрагиваю, когда на талию ложатся две горячие ладони. Тонкий лён совершенно не скрывает этого коварного огня. Невидимка — позади меня, почти касается грудью моей спины, я это ощущаю по эху его дыхания на волосах.
А потом подаётся вперёд, задевая моё тело… и зеркало, у которого я стою, покрывается испариной, потому что кто-то на него дохнул.
По белесой дымке пальцами чертит знаки. Две древние руны. Когда я разбираю их смысл, помимо воли щёки вспыхивают румянцем.
«Самая красивая».
И на отметину на моей шее ложится печать его поцелуя.
Перед тем, как покинуть свой дом, я заплетаю туго волосы в косу. Распущенные волосы по традиции на таких праздниках носят девушки, которые ищут себе жениха. Это знак, которым без слов можно сказать очень многое. Если же волосы плотно собраны волосок к волоску — девушка пока не намерена выходить замуж… или уже просватана. В любом случае, чужим парням просьба не беспокоиться.
Барсик об этой традиции, конечно же, не знает. Но я никогда не появляюсь в деревне без косы.
А ещё перед самым выходом всё-таки нахожу в сундуке белую косынку и аккуратно повязываю её на шею. Там и учитель мой будет, и брат. И у меня, в отличие от наглого кота, инстинкт самосохранения пока ещё не атрофировался.