За окном так тихо, что кажется, замер даже ветер.
Учитель погружается в воспоминания и кажется, даже больше не здесь, не со мной. Я заставила его сказать главное, быть может, чужаку хватит и этого, чтобы понять — в смерти Ашайи виновата только она сама… но мне кажется, что чего-то не хватает.
— Что ты почувствовал, когда она умерла? — спрашиваю тихо.
— Ничего, кроме скорби.
— Смерть, это всегда ужасно. Даже для такого злого человека, каким она была, — соглашаюсь я. Но учитель качает головой и на его глазах я вижу слёзы.
— Не только поэтому, дитя моё. Ты знаешь, зачем мы отменили запрет друидам любить и создавать семьи? Не только для того, чтобы ты была счастлива. Но и для того, чтобы никогда больше не повторилась трагедия прошлого. Чтобы никто и никогда больше не узнал, что случается, если люди вмешиваются в провидение. И обрывают узы, которыми соединяют сердца небесные силы.
Я смотрю на учителя потрясённо.
— Да, моя девочка. Я тоже виноват в том, что Ашайя стала такой… в том, что она переродилась и в душу её вползли ядовитые щупальца зла. Она вовсе не была такой, когда я встретил её когда-то, много лет назад, впервые под небом Таарна. Но что-то сломалось в ней в тот день, когда я сказал ей, что мы никогда не сможем быть вместе.
Обхватываю себя руками. Мне снова холодно. А учитель договаривает, глядя в окно, на бегущие в бездонном небе облака:
— Я оплакивал смерть Ашайи. И оплакиваю до сих пор. Потому что я любил её.
За окном такая напряжённая тишина, что мне кажется, даже ветер утих и облака остановили свой бесконечный бег. Чужак тоже услышал это признание. Теперь он всё знает… Может быть, теперь оставит свои мечты о мести? Может, на этом путь его будет окончен и он сможет… вернуться домой.
Мне становится больно от этой мысли. Но ведь я давно себя готовила к этому моменту. А самое главное…
У нашей с ним истории совершенно точно не будет такого продолжения, как у истории Гордевида и Ашайи. Я верю, что мой чужак никогда не сможет переродиться во зло. Даже несмотря на то, что многое повторилось с такой ужасающей предопределённостью в новом поколении. Я ведь тоже его отвергла.
Качаю головой, отбрасываю глупые мысли. Кое-что очень сильно отличается. Ашайя любила Гордевида. А мой кот меня не любит. Значит, отказ не ударит по нему так больно. Разве что по самолюбию. Переживёт, я уверена. А ещё…
Мне почему-то кажется, он добрый. Пусть и был учеником той отвратительной женщины. За то время, что мы провели вместе, пусть даже без слов, я сумела понять его душу.
Он добрый.
— Но это ещё не всё, что тебе следует знать, милая! — скрипит Гордевид, очнувшись от глубоких раздумий.
Он вдруг придвигается ближе и берет моё запястье, сжимает его. Вижу плывущий взгляд, будто пьяный — мои снадобья действуют по-прежнему.
— Я вообще-то не должен был тебе этого говорить… Арн взял с меня слово, что не скажу, чтоб не пугать… но что-то сегодня у меня какое-то странное настроение. Так и тянет на откровенность.
Я затаила дыхание. Кажется, у моего зелья есть и побочные эффекты. Я собиралась размягчить сердце моего любимого старичка и немножко затуманить сознание, чтоб он не заметил присутствия чужого мага рядом. Но судя по всему, зелье ещё и развязывает язык.
— Наши лазутчики в Империи донесли тревожную весть. Об этом никто даже не подозревал! Мы всё-таки слишком мало знаем о том, как живут маги в этой ужасной Империи, а тем более, какие порядки у Архимагов. Оказывается… у Ашайи остался ученик.
Затаив дыхание, я жду продолжения так, будто от этого зависит моя жизнь. А Гордевид как назло не торопится, в задумчивости погружённые в свои мысли.
— Мы не знаем, кто он и откуда взялся, но судя по тому, что я слышал о нём, маги такой силы рождаются раз в столетие. Не уверен, что даже я справился бы с ним в открытом бою.
Да. Он такой. Мой кот. Удивительный и неповторимый.
Я улыбаюсь невольно, но тут же прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.
— Говорят, ученик намного превзошёл учителя, потому что взяв от Ашайи все знания, которые она могла ему дать, отправился в путешествие. Он собирал мудрость и колдовские навыки во многих землях и народах, от одного до другого края изведанного мироздания. А вернувшись… вернувшись, узнал, что его наставницы, человека, заменившего ему мать, нет в живых. Что её… убили. Мы с Арном убили, Ива.