Кот вздыхает.
— Слишком громко думаешь, малыш! Отставить. Иди-ка сюда! Я спать хочу, сил нет. Будешь моей личной грелкой, и до завтрашнего утра не отпущу, имей в виду!
— Но сейчас же ещё даже не вечер! — грустно улыбаюсь я.
— Вот именно… — бормочет кот, устраиваясь поудобнее. Ещё и ногой меня придавливает сверху. Кажется, ему не столько грелка нужна, сколько подушка.
— Ну Зо-о-ор!.. — стону я обречённо. Это я должна сколько часов не шевелиться и постепенно превращаться в лепёшку⁈ Десять, двенадцать⁈ Сколько он там отсыпаться удумал…
Он поудобнее укутывает нас со всех сторон одеялом и тычется носом мне в волосы.
— Ещё раз так скажи…
— Как? — удивляюсь я.
— Имя моё. Как ты меня сейчас назвала?
Я смущаюсь.
— Извини. Зортаг. Ты, наверное, не любишь, когда своевольничают и сокращают… Ай!
Пытаюсь закрыться плечом, потому что кот удумал кусаться в шею.
— Ещё раз повтори. Так, как назвала.
— Зор… — выдыхаю я послушно и прижимаюсь ближе. Как же сильно я скучала. Пускай всё закончится скоро, пусть он снова продолжит свой путь, как только восстановится… я буду благодарна судьбе за эти бесценные мгновения рядом. Как дар, которого я больше не ждала.
Он прижимает меня к себе ещё крепче, и становится трудно дышать. Но я не сопротивляюсь.
— Вот я дурак… надо было давно его сказать. Оказывается, многое потерял… Называй меня так! Ты единственная…
Кот засыпает, а я лежу тихо, как мышка, прислушиваюсь к медленному сонному дыханию, и теплая волна затапливает меня до кончиков пальцев на ногах.
И пусть он не это имел в виду. Пусть «ты единственная» было сказано вовсе не в том значении, в каком бы мне хотелось. Я буду вспоминать эти слова снова и снова. И каждый раз тихо умирать от счастья.
— Я обязательно найду способ, как поднять Завесу, чтоб ты смог вернуться домой! — обещаю тихо.
Кот ворчит что-то сквозь сон, но слов уже не разобрать.
Глава 13
Вот так мой дикий кот неожиданно стал домашним.
Как-то удивительно быстро все привыкли, что в этом огромном и гостеприимном доме, где всегда было много людей, зверей, гомона и топота, весёлых песен и детского смеха, появился ещё один жилец.
Правда, Арн предупредил, что у моего кота — испытательный период. На всякий случай запер дверь, что вела из гостевого крыла дома в другие жилые части, где были его жена и дети. И пришлого барса приказал пускать во двор только тогда, когда там не будет других людей, или хозяйских барсов тем более. По секрету сказал, что до сих пор двое подволакивают лапы, а одному пришлось ухо зашивать. Так что непременно захотят реванша, и лучше близко друг к другу не подпускать. Вот и не подпускаем.
Я больше ни о чём не хотела переживать, ни о чём думать, просто плыла по течению. На душе после всех тревог было как-то очень тихо и хорошо, как будто после долгой и яростной бури выглянуло солнце, и теперь природа постепенно оживает, отряхивая капли дождя с листвы.
Вечером третьего дня мы с моим котом вышли во двор. Время после заката, когда переделана вся домашняя работа и стихает суета, всегда освобождали для нас.
Во дворе было пусто. Где-то кричал петух. Бездонное небо Таарна бушевало догорающим костром багряных, карминных и бледно-зелёных оттенков, уходя прямо над головой в глубокую предвечернюю синеву.
Я уселась на высоком деревянном крыльце, прислонилась плечом к витому столбику, поддерживавшему козырёк, и стала расслабленно наблюдать за тем, как мой барс разлёгся прямо в центре широкого двора и упоённо расправляется с половиной козы.
Ему единственному из всей стаи здешних барсов работники сначала прожаривали мясо на вертеле над очагом. Зортаг, конечно, уверял меня, что ему всё равно и можно и сырую, но я сразу сказала, что моих нервов не хватит на такое зрелище. Он насмешливо фыркнул и попросил по крайней мере не солить.
Мы были совершенно одни с ним. Когда гигантский барс принимался с хрустом разгрызать убийственными клыками кости, утробно урча от удовольствия, никто из обитателей поместья не решался даже мимо проходить.
И тут меня постигло удивление.
Из цветочной клумбы неподалёку выскочили двое котят. Крупные, в розовых пятнах — я сразу их узнала. Это были малыши Грома, барса моего брата, и Мечты, моей бывшей барсихи, которую я отпустила жить к своей паре давным-давно. Оба котёнка были уже достаточно крупные, размером с пони, но разумом ещё совсем дети. Малыши снежных барсов Таарна рождаются по одному — редко двое, и взрослеют так же долго, как люди. Наверное, поэтому этих чудесных зверей так мало.