На шум прибегает Арн.
— Твой что, тоже бешеный⁈ — рявкает он. У него уже копьё в руке наготове.
Тем временем мой барс, страшно рыча от того, как в его плечо вонзаются чьи-то зубы, отшвыривает далеко прочь половину свиной туши. Я его боль ощущаю как свою, у меня что-то под сердцем колет и мысли путаются… а потом в пыль вылетает ещё один здоровенный полуобглоданный кусок, и меня осеняет.
Я хватаю за рукав брата, который решительно идёт вперёд.
— Стой! Здесь не то, подожди! Мне кажется… что-то не так с мясом! Мой кот не стал свою часть есть и бросился отгонять твоих зверей от него…
Арн бросает на меня быстрый взгляд, мгновенно оценивает обстановку и бросается в гущу драки.
— Отзови своего! Быстро! Сейчас разберёмся.
Со страху едва не называю Зортага истинным именем. Осекаюсь в последнюю секунду.
— Котик! Ты мне нужен! Иди ко мне, пожалуйста!
Слушается не сразу. Сначала успевает как следует накостылять тому, кто кусался. И основательно помять морду лапой парочке других, раздавая направо и налево такие мощные оплеухи, что коты помоложе униженно припадают к земле, признавая превосходство. Один Гром скалится оскорблённо, вот только хозяин поспевает вовремя и грозным окриком заставляет прекратить.
С воистину королевским достоинством мой кот удаляется от места схватки, огрызаясь и отплевывая клубок меха, который выдрал у какого-то особо ретивого кота. Кажется, всё-таки это был Гром. Тот всегда себя мнил вожаком местной стаи и давно горел желанием накостылять чужаку. По-моему, получилось слегка наоборот.
Всё ещё взъерошенный и напряжённый, как сжатая пружина, мой кот улёгся у моих ног. Уши дёргаются на каждый звук. Чёрный кончик его пушистого хвоста нервно подрагивает.
Арн встал над мясом и приказал зверям держаться подальше. Своего хозяина барсы послушались, хоть и ворча. Это от залётного кота конкуренции за еду не стерпели.
Брат присел на корточки, поднял полуобглоданную ногу с раздвоенным копытом и осторожно понюхал мясо.
А за его спиной один из младших барсов вдруг упал на песок и начал жалобно мяукать, поджимая лапы к животу.
Глаза Арна потемнели и стали страшными.
— Так, Ив. Тут два варианта. Или деревенские не уследили, и эти свиньи съели какой-то ядовитой травы… Или…
Мы с братом переглянулись. Второй вариант нам категорически не нравился.
Но тут вмешался фактор, которого одного только и не хватало, чтоб превратить наше утро в совершеннейший хаос.
Распахнулось окошко на втором этаже, и из него высунулась радостная повитуха.
— Господин! Началось!!
Арн переменится в лице и помчался в дом, забыв даже дохлую свинью выпустить из рук.
— Не вздумай к Мэй в таком виде соваться! Вымойся сначала! — крикнула я ему в спину, и он чертыхнулся, опомнившись. — А я пока займусь твоими барсами!
Мой котик устало взобрался на порог и оттуда, как с трона, с видом глубочайшего удовлетворения и явным чувством выполненного долга наблюдал за тем, как я ношусь туда-сюда вокруг барсов. Меня-то они всегда любили, так что слушались. Я гладила, успокаивала, осматривала, поила водой, кормила тех, кто наглотался мяса больше всех, рвотными травками… Последний процесс у моего Барса вызвал особое злорадное удовлетворение на морде.
Когда я наконец-то убедилась, что великолепным кошкам моего брата больше ничего не угрожает, заперла их в здоровенном сарае, где были устроены им лёжки. И поспешила обратно.
Слуги уже убрали во дворе.
Я поразилась, какая в доме суета.
Девочки-работницы бегали туда-сюда с водой и полотенцами, повитуха не отходила от Мэй ни на шаг, Арн тоже. По всему дому эхом отзывались стоны и крики его жены.
Мне повитуха сказала не мешаться в спальне Мэй, и так мол народу много, да и «нечего нерожавшей девочке смотреть, а то замуж перехочется». Я покраснела и хотела было заявить, что и не собиралась, но меня без лишних слов выставили за дверь. И я от нечего делать пошла искать своего кота. Мне уже становилось не по себе, когда не видела его долгое время.
Нашла Барсика не сразу. В благодарность за помощь Арн приказал оставить для моего кота все двери открытыми, и он бродил туда-сюда весь день молчаливым призраком. Настороженный, тревожный, собранный. Протискивался массивным телом в каждую комнатушку, каждую кладовую, поднимал лохматую голову в воздух и внимательно принюхивался. Я хвостом за ним.
В большом поместье было непривычно мало народу, и оттого тревожно. Когда я запускала пальцы в пушистый мех своего барса, чувствуя под ним каменные мышцы могучего существа, немного успокаивалась. Что же случилось с мясом? Кто такое мог сделать? А главное, зачем? Или, может, зря мы тревожимся, и это просто трагическая случайность? Вон, бывает же такое, что коровы на лугу горчака горного наедятся, а после молоко пить нельзя, опасно. Или пчёлы меда соберут с дикого розоцвета, а потом тем мёдом травануться можно спокойно.