После этого он очень долго молчал, и шея его все больше и больше краснела. В конце концов он произнес только одно слово:
— Есть.
И я поняла, что он уже далеко от меня.
— Ты приходи, Лелька.
Мы расцеловались, и я вышла на платформу, по- прежнему забитую народом. На душе у меня было легко оттого, что Володька существовал на свете.
Но день еще не кончился.
Из «Каменного столба» меня окликнули:
— Лелька! Пимпа курносая! Ты ли это?
Крик был такой отчаянный, что на меня обернулись прохожие.
На открытой террасе «Каменного столба» стоял Валерий и размахивал руками, как ветряная мельница крыльями.
— Сюда, ходи сюда! — Он втащил меня на террасу. — Водку пьешь?
— Или! — храбро воскликнула я.
Валерий налил мне стакан, потом, подумав, переставил его себе и позвал официанта.
— Ма-аленькую рюмочку! — приказал он и показал мизинцем, какую именно маленькую.
Валерий был не пьян, но сильно расстроен. Непонятно было, с чего он сидит в ресторане среди бела дня и пьет водку в полном одиночестве.
— Что у тебя, все в порядке? — спросила я, внезапно охваченная недобрым предчувствием.
— Лелька! Меня исключили из партии, — страшным шепотом произнес Валерий.
Я обмерла. Исключение из партии — это ведь политическая смерть! Я неясно себе представляла, что такое именно политическая смерть, мне показалось, что против меня сидит настоящий покойник.
— За что, Валерка? Ты же с восемнадцатого года…
— За преферанс, — ответил Валерий загробным голосом и опрокинул в рот стакан.
— Ты играл в преферанс? — ужаснулась я. В преферанс играли только представители чуждых классов. Самое меньшее — акцизные чиновники. Это было ужасное, чуждое, размагничивающее занятие. Я давно это знала, с детства. При царе в преферанс постоянно играли владельцы нашего завода и их приспешники. Валерка, таким образом, стал как бы прихвостнем буржуазии.
— Играл, — сказал он с глубоким раскаянием в голосе, — с директором.
— А как же твоя жена? — сразу вспомнила я.
— Она, конечно, моментально ушла от меня. Она женотделка.
«Вот оно! Я бы не ушла. Я бы до ЦКК добралась», — подумала я и спросила:
— А ЦКК?
— Написал. Пока неизвестно. — Валерий устало закрыл глаза. — Уходи, Лелька, — сказал он неожиданно, — а я посижу еще, подумаю.
— Ты окончательно разложился, Валерка, — сказала я и ушла.
Но этот день был нескончаем.
У дверей «Эдема» я услышала шум. В нашей квартире ругались. Последнее время это случалось часто.
Слышался визгливый Котькин голос. Странно, что раньше я не замечала, какой у него неприятный голос!
— Вы же термидорианцы, типичные термидорианцы! — визжал Котька. — Гробовщики революции! Строите социализм? Где? В одном уезде? Ха-ха! В Богодухове? В Змиеве? В Кобеляках?
— Трепло мелкобуржуазное! Авантюрист! Провокатор! — Федька гремел по нарастающей. — Геть видсиля!
Мимо меня пролетели связки книг и Котькины кожаные брюки. Следом бомбой выскочил сам Котька и, дико посмотрев на меня, ринулся вниз по лестнице, волоча за собой чемодан. Я вошла. Федя стоял посреди комнаты, закрыв лицо руками. За столом сидел мой дядя, немножко бледный, и нервно барабанил пальцами. Некоторое время мы все молчали.
— Что же это? — спросила я.
— Политическая борьба, — ответил дядя.
— Но ведь мы товарищи… Зачем же так? — Я чуть не плакала.
— Поставь чайник, Лелька, — сказал дядя.
Потом мы втроем пили чай и долго говорили.
Дядя ушел от нас поздно и на прощанье поцеловал меня: он уезжал надолго. Обратно за границу.
Лямины приехали, и Жанна исправно сообщала нам о каждом их шаге. Не все эти шаги были абсолютно невинны: посещение ресторанов, казино, попойки…
Правда, Жанна доставила нам крупную сумму фальшивых червонцев, привезенных Лямиными, но от раскрытия центра фальшивомонетчиков мы были так же далеки, как и раньше.
В Одессе никаких интересных связей Ляминых обнаружить не удалось. Одесский уголовный розыск считал, что деньги делают где-то в другом месте, а у них лишь перевалочная база. Кто руководит ею? Над этим в Одессе бились уже давно.
Выяснение дела шло чрезвычайно медленно еще потому, что и фальшивомонетчики не торопились. Жанне, например, разрешалось «реализовать» привезенные Лямиными деньги лишь через месяц после их отъезда.
Время шло, Лямины снова уехали в Одессу. Но через два месяца младший Лямин снова появился в нашем городе. На этот раз один. И у нас возник план.