- Что прямо тут в ресторане? На свадьбе моей племянницы? – бросаю холодный взгляд в сторону соседнего столика, тем самым намекая Терентьеву, что мы тут не одни.
Два благочестивца, сидящие рядом, могут и не пережить такого грехопадения с нашей стороны.
- Ладно, – соглашается Терентьев, что меня радует, но недолго. – Давай выйдем в сад, он тут чудесный.
- Ну да! Весь в сугробах и под носом через пять минут сосулька намерзает.
Только в Костика словно бес вселился, который решил во что бы то ни стало, исполнить миссию. Он отпускает мою руку и быстро поднявшись со стула, выдвигает и меня вместе со стулом из-за стола.
- Дорогой, если не хочешь, чтобы я понёс тебя на руках, ть лучше сам двигай попой в нужное направление.
Лица пожилой пары перекосило, а мне оставалось или возвести глаза к потолку, топая следом за другом, или втащить ему в рожу. Мордобой на свадьбе племяшки в мои планы как-то не входил.
И вот мы за неделю до Нового года, как два городских и совсем несеверных оленя, тащимся «погулять» на свежем воздухе в туфлях за тысячу евро и костюмах еще дороже по хреново очищенным снежным дорожкам, густо приправленных какой-то химией от скольжения. Охренительно увлекательно!
Желание материться становится таким же большим, как и послать на хрен этого безбашенного друга детства, когда колючий и холодный снег засыпается в туфли.
- Цербер, ты слово дал. Так что давай без левых мыслей и проёба теперь честно исполняй, – гундит придурок, хлюпая от холода носом.
Смотрю в эту довольную харю, и чисто для согрева любимого друга, да и самого себя, хочу по ней двинуть.
- Виктор, не смей меня мысленно бить, – читает мои мысли, что, уверен, крупно прописаны у меня на злой роже.
- А не мысленно можно? – на всякий случай уточняю, так как очень хочется размяться.
- Нельзя! Звони, я сказал, – рычит Терентьев и рубит воздух ладонью, подводя черту нашим спорам.
Я могу его грубо послать, как в принципе практически любого человека, находящегося в зале ресторана за нашими спинами. И мне за это ничего не будет, но Костя входит в крайне узкий круг преданных мне людей, чтобы я мог на нём отыграться.
Вздыхаю и матерюсь себе под нос, но вбиваю в поисках строку браузера адрес с визитки, и сразу же попадаю в мир надутых губ и сисек с призывами взглядами и именами. Прохожу короткую регистрацию с указанием способы оплаты и медленно листаю список кандидаток, изображая для Кости глубокую заинтересованность, в сам думаю, как ему отомщу за эту глупую выходку.
У меня действительно есть список для отбора женщин, с которыми я завожу кратковременные связи в основном для секса. И да, для него это выглядит сплошным идиотизмом, а для меня система порядка. Мне не нужны от женщины эмоции и выеб мозга, мне нужен только качественный трах для удовлетворения мужских потребностей. Для меня секс даже в подростковом возрасте не играл важной роли.
И помутнение рассудка на сексуальной почве у меня случилось только однажды… тогда в машине с Варей.
- Боже, Цербер, ты чего так долго? Читать разучился? Или и тут какой-то логарифм отбора кандидатки применяешь? – Костя теряет терпение и пытается выхватить из моей руки мобильный.
Не отвлекаясь от чтения имён и услуг на сайте, толкаю его в грудь, и он, не ожидая от меня нападения, смешно взмахнув руками, валится в снег под ёлочку.
Не слушаю его маты и проклятия, так как на глаза попадает нечто интересное.
«Невинная для Цербера»
Если это совпадение, а неочередные приколы Костика, то действительно всё очень странно.
- О, Кость, кажется, я нашёл жертву. Невинных дев я, правда, не люблю, но будем надеяться, что эта сможет впечатлить.
Терентьев даже затыкается и теперь молча вытряхивает снег из туфлей, опираясь одной рукой на ствол могучей ели.
- Зря ты ствол трогаешь, теперь рука в смоле будет, которую уже хрен выведешь с костюмной ткани, – подсказывают другу, пока жду соединения.
Костик снова матерится, и это прямо музыка для моих ушей, пока я не слышу женский голос в трубке.
- Слушаю тебя, мой Цербер.
Варя?!
Я уверен, что это голос Варвары Крыжовниковой!
Торопливо поворачиваю голову в сторону окон ресторана, но естественно, разглядеть там хоть кого-то просто невозможно.
Паузу затягивается.
- Мой Цербер, ты меня слышишь? – немного нервно выдыхает женский голос.
Слышу, слышу, но сказать никак не могу.
- Да-а, – почему-то заикаясь, выдавливаю из себя.
Мой голос такой странный, что даже Терентьев, забыв про снег и холод, в полном недоумении таращится на меня.
- Это прекрасно. О чём ты хочешь сегодня поговорить?
О том, как твоё настоящее имя.