— Я подумаю, — улыбаюсь, беру почту и топаю к лифту.
Народу немного, поскольку мне теперь нужно приходить совсем рано. Встаю у лифта.
— Привет, — тихо говорит Дима.
— Доброе утро, Дмитрий Борисович, — чеканю.
— Варя, ты опять за своё? — вздыхает.
Двери лифта открываются. Захожу, игнорируя вопрос. Лесовский заходит следом и резко нажимает кнопку моего этажа.
— Подождите! — орет какой-то мужик в костюме, пытаясь успеть на лифт.
Но Дмитрий Борисович зловеще улыбается.
— Подождешь следующего, — и двери быстро закрываются.
Мы остаемся в кабинке вдвоем. Молчу. Лесовский волком глядит на меня.
— Варя.
— Что?
— Ты очень красивая.
— Спасибо.
По телу скачут мурашки, которые я не могу обуздать.
— Я серьезно. Никогда никого красивее не видел.
— Даже вашу Петру? — не выдерживаю, язвлю.
— Ах вот оно что... между нами нет ничего. Не ревнуй, Варенька.
— И потому вы наутро вываливаетесь из её машины? — набираюсь смелости и гляжу в бездонные голубые омуты.
Зря. Ведь я тут же теряюсь. Взгляд Лесовского падает на мои губы. Мужчина нажимает кнопку экстренной остановки. Сглатываю.
— Не надо, Дмитрий Борисович...
— Ты такая сексуальная... моя пчелка...
— Прекратите сейчас же! Мы на работе! — щеки пылают, между мной и боссом лишь папка с письмами для гендира.
— Мы в лифте, крошка. Почему раньше это платье не надевала? — он гладит мои волосы, — и не распускала свои беленькие локоны. А, Рапунцель?
Хочется урчать от удовольствия. Кусаю губы, чтобы удержать себя от греха. Прислоняюсь спиной к стене. Лесовский всё ближе. Его зрачки полностью закрывает радужку.
Опирается руками по обе стороны от меня.
— Ты маленькая ведьмочка, — шепчет, тыкаясь лбом в мою шею.
— Почему? Нет... — бормочу, облизывая губы.
— Потому что ты приворожила меня. Пиздец, Варя, я не могу ни о чем думать, кроме как о тебе. Всю ночь не спал.
— И в мыслях не было. Не нужно, Дмитрий Борисович. Мы на работе.
Набираюсь смелости и решительности. Отталкиваю мужчину. Он непонимающе глядит на меня.
— Сначала разберитесь со своими любовницами! — выпаливаю, нажимаю кнопку движения лифта.
Дзынь!
Лифт трогается, дверь тут же распахивается, и я вылетаю прочь. Бегу на рабочее место. Он был так близко! Я чуть было не позволила... обхватываю щёки ладонями.
Но мысли о том, что Лесовский приехал с рыжей охлаждают, словно ушат ледяной воды.
— Так, нужно всё по должностной инструкции делать. А еще сегодня переговоры с испанцами, — бормочу, аккуратно складываю все письма, документы на подпись и несу к генеральному.
Открываю его кабинет. И тут же чувствую пленительный, будоражащий аромат парфюма Шатрова. Блин!
Быстренько раскладываю документы. Потом бегу делать кофе на кухню. Из рук всё валится. Как я могу одновременно ревновать Лесовского и думать об Олеге? Они оба прочно засели в моём сердце.
Брр!
Тащу кофе, быстренько разбираюсь с утренними делами. Вижу дверь в углу кабинета. Интересно, что там?
Толкаю. Что-то типа рабочей спальни. Небольшая кровать. Шкаф. Приятный рассеянный свет. Но тут за мной вырастает массивная мужская фигура. А низкий томный шепот обжигает кожу.
— Я смотрю, ты готова выполнить последний пункт должностной инструкции?
Олег? От его дыхания всё внутри переворачивается. Резко разворачиваюсь, таращусь на мужчину. Он так близко, что носом почти тыкаюсь в широченную грудь.
— Что... что вы... я не... — блею испуганно.
— Так боишься сдать мои рубашки в чистку? — ухмыляется он.
Что? Рубашки? Поджимаю губы.
— Рубашки сдам, — бурчу.
— Смотрю, ты мне кофе сварила? — он не пропускает меня к двери, нависает, — пахнет божественно.
— Да. Не успела утром зайти в кафе.
— Потому что прихорашивалась? — он бесстыдно осматривает мою фигуру, обтянутую красным трикотажем, — очень изящно. Тебе идет это платье. И макияж. Ты такая красивая, Варя. Восхитительная!
— Спасибо, — опускаю взгляд, — я могу идти работать?
— Иди. Но не забудь, что после обеда у нас переговоры.
— Я помню. Всё подготовила, — пытаюсь не пищать, но получается слабо.
— Отлично. И спасибо за кофе.
Вылетаю из его кабинета, пытаясь как-то утихомирить сбившееся дыхание. Я серьезно подумала, что он будет делать то, что сказал? Господи, ну и дурында! И мне ведь реально этого хочется. Вспоминая губы генерального на моей распаленной плоти, машинально сжимаю ноги. Но не помогает. Становится лишь хуже. И, по-моему, мои трусики уже промокли насквозь.