Мысли мечутся по черепной коробке. Рваные, беспорядочные. Мои губы терзает мужчина. А я лишь стону, да раскрываю рот пошире. Чтобы его язык проник глубже. Чтобы мой генеральный смог трахать меня в горло...
Еще недавно он казался холодным, словно кусок льда. Но сейчас лицо Шатрова приобретает хищные черты. Замечала ли я их раньше? Что он ничем не безопаснее Лесовского?
Обхватывает мой затылок рукой. Заколка и резинка летят прочь. Волосы рассыпаются по плечам.
— Так ты мне больше нравишься, — рычит он.
Дмитрий Борисович толкает меня вглубь номера. Затем гасит свет. Становится темно и интимно. Я в номере с двумя мужчинами. Нужно выбраться! Уговорить их! Но, как назло, с губ срывается лишь писк и мычание.
— Ко мне иди! — приказывает гендир, усаживаясь на кровать.
На негнущихся ногах топаю к нему. В голове пусто. Делаю то, что говорят. Пока Лесовский возится с бутылкой, Олег Иванович, притягивает меня к себе. Встаю между его ног.
— Ты красивая, Варвара, — хрипит, кладет большие ладони на мою попу, — попка у тебя, что надо. Не бойся нас. Мы умеем делать хорошо.
— Отпустите... — шепчу, кусая губы.
— Нет, — отрезает Шатров, — я хочу тебя с тех пор, как увидел в своем кабинете. Маленькая, напуганная. Почему ты меня так испугалась?
— Я... не... — блин, какая же нерешительная.
— Ничего. Мы это исправим...
Он медленно расстегивает молнию моей юбки. А внутри меня все пляшет. Страх постепенно тает. Сплетается с другим чувством. Предвкушением. Олег Иванович обхватывает ладонями мои бёдра, цепляет пояс юбки. Стягивает её с меня.
— Иди-ка сюда, — сзади появляется Лесовский, резко разворачивает, вручает бокал, — пей, пчелка. Поможет расслабиться.
— Но я...
— Пей, — ледяной тон не терпит отказа.
Покорно осушаю бокал. В горле словно горящая лава разливается. По телу течет тепло. Дыхание становится глубже. Страх почти исчезает. Руки генерального сминают мою попку. Это... приятно!
Медленно, с чувством Лесовский принимается расстегивать мою рубашку. А я уже пьяная. Стою, смотрю и чувствую, как огонь внутри разгорается.
— Вот так... наша пчелка... сейчас мы посмотрим на твои сладкие грудки... — он снимает с меня рубашку, — ммм... красота!
— Прогнись, — приказывает Шатров.
Подчиняюсь. Так странно! С бывшим я стеснялась. Не хотела. Он не ласкал меня совсем, потому я была холодна. А эти двое. Они другие. Раздается громкий треск ткани. Олег рвет мои колготки прямо между ног.
Лесовский осушает свой бокал, затем ставит на прикроватную тумбочку.
— У тебя очень изящная киска, Варя, — хрипит гендир, затем сдвигает трусики в сторону, касается пальцами моих складочек, — уже мокренькая. Готовая. Гладенькая.
И внутри что-то щёлкает. Словно открывается темный ящик. Я не позволяла... никогда и никому себя там трогать! С губ срывается громкий стон. Каждое касание вызывает сильную дрожь. Необычно!
— Ууу, ты посмотри на это порочное личико! На эти приоткрытые губки. Наша пчелка хочет продолжить? — Лесовский обхватывает ладонью моё лицо.
— Я д... — снова блею.
Да что же это?! Гендир водит кончиком пальца по моей киске, гладит. Я и вправду уже мокрая. Очень. Такое чувство, что балансирую над пропастью. И вот-вот упаду.
— Такая аккуратная, нежная... — бормочет он, слегка раздвигая складочки, — губки такие пухлые. Набухшие. Чувствуешь, Варя?
— Я д... дев...
— М? — Лесовский стаскивает лямки лифчика, затем тыкается носом между моих грудей, — вкусная... пахнешь ахуенно.
— Я девственница! — выдаю, густо краснея.
Почему-то сейчас моя невинность кажется огромной стеной. Словно я закрылась за ней от мира. Но мужчинам хоть бы хны...
— Невинная, значит? — рычит Олег, проникая пальцами глубже в меня, — этим ты хотела нас напугать?
— Милая пчелка, — мурчит Лесовский, поднимаясь и нежно целуя мои плечи, — значит, нам есть с чем работать, правда? Ты нас всё еще боишься, милаш?
— ААХ! — мне невероятно хорошо, — я... я...
Так сладко! И не думала, что с мужчиной можно испытывать подобное! А тут их двое. Они не спешат. Их ласки уверенные, но ненавязчивые. Таю. Уплываю. Ох! Лесовский расстегивает мой лифчик, ткань повисает на локтях. Прикрываю грудь руками, отворачиваюсь.
— Открой мне свои сисечки, пчелка, — шепчет, аккуратно разводя мои руки в стороны, — вот так... у тебя очень маленькие сосочки... уже твердые. Дашь мне пососать их, м?
Сжимает вершинку пальцами. Гипнотизирует своими голубыми глазами.
— Я... Я.... Дмитрий Бории... ООО! — он нагибается и берет сосок в рот.