— Твое здоровье, Евлалия.
— Лали, — упрямо настаивает на своем девочка, отпив немного лимонада.
— Лали, — повторяю я, вновь почувствовав, как от мягкого звучания ее имени по телу расползается рой мурашек.
Девочка с таким именем просто создана для постоянных ласк и будуарных утех. Хочется, чтобы она кончала много и часто. От члена, пальцев, языка — неважно.
— А тебя как зовут полностью? — смелеет моя новая зона ответственности. — Не бывает таких имен, как Арс.
— Арсений, — морщусь от только что влитого в себя саке. — Но так меня зовут только на работе, лады?
— Кем работаешь? — спрашивает, явно пытаясь прикинуть, кем трудится чувак, не замечая тратящий ее месячный бюджет на один перекус.
— Потом, — отмахиваюсь, глотнув еще немного саке. Цель не нажраться в середине дня, а немного расслабить нервную систему.
Уж не знаю, бормотуха ли виновата, или еще что, но теперь Лали кажется мне еще более привлекательной. Просто пальчики оближешь, какая конфетка с нежными родинками на щеке.
— А мне нравится имя Арсений, — робко улыбается мне.
— Для тебя я всегда Арс, девочка, — расплываюсь в довольной ухмылке и откидываюсь на мягкую спинку кресла.
Официантка приносит наш заказ и выставляет на стол тарелки. Лали смотрит на все это глазами маленькой дикарки. Берет палочки, вытаскивает их из бумажной обертки и тут же кладет на стол.
— Ты не голодная? — удивляюсь я.
— Нет, — мотает головой, а у самой живот урчит так громко, что, кажется, все слышат.
До меня вдруг доходит, что Лали без понятия, как пользоваться палочками. Уже собираюсь запросить приборы, но меня озаряет идеей получше. Беру ее палочки, подцепляю сушину, купаю ее в соевом соусе и подношу ко рту девчонки.
— Открой рот, Лали. Я тебе потом покажу, как с ними управляться.
Я бы мог и сейчас научить ее пользоваться палочками, но эгоистично хочу накормить девчонку с рук. А еще держать в своей постели, не выпуская. Видать, мне все же много долбили по башке, раз так рвет чердак, не пойми почему.
Послушно берет еду зубками и медленно прожёвывает, прикрыв рот ладошкой.
— Вкусно, спасибо, — дает оценку еде и моим стараниям.
— И еще, — улыбаюсь я, на этот раз поднеся к ее губам ложку пряно-кислого супа, от которого бесятся все вкусовые рецепторы.
Я не сексист, и не доминант, ищущий себе рабыню, но меня умиляет ее послушание, тем более, когда я чувствую, что там внутри тонкий и прочный металлический стержень, с которым еще придется поконфликтовать.
Кормлю Лали с рук. Собственными пальцами стираю с красиво очерченных губ капельки соевого соуса. В этих наших моментах столько вибрирующего эротизма, что в голове я маниакально прикидываю, какая она в постели. Послушно ложится под мужчину? Или любит погорячее? Может, чередует покорность и коготки? Расцарапает мне спину или будет ласкать подушечками пальцев?
— Ты хочешь что-то еще, Лали? Десерт, может быть? — спрашиваю я, успокоенный теплым саке и ее восхищенным взглядом.
— Ничего, спасибо, — выдыхает с робкой улыбкой. — Я сыта.
— Тогда поехали домой, — усмехаюсь я, засовывая в счет деньги.
Так, для новой поездки на мотоцикле я уже слишком пьян, лучше оставить зверюгу на стоянке.
Я вызываю такси, и мы вместе загружаемся на заднее сиденье. Одни мои плечи занимают большую часть пространства, и Лали жмется к двери. Мне дико хочется уложить ее ножки себе на колени, но я держусь. Не время еще.
Сексуальное напряжение между нами настолько густое, что хоть ножом режь, и когда оно достигнет критической массы, мы снесем друг друга. Она хочет меня, я знаю. И дело не в том, что я Лали помог. Я читаю ее желание по расширившимся зрачкам и влаге над верхней губой. Держу пари, ее срамные губки мокрые и набухшие от прилившей крови.
Наконец мы входим в подъезд. Лали молча идет за мной, не зная, куда деть глаза и как себя вести. Прошлой ночью она готова была насадиться на мой член в той грязной кухне, а сейчас вдруг оробела и даже не смотрит на меня.
— Все хорошо? — спрашиваю, отпирая входную дверь.
— Да, — кивает она. — Ты живешь один, Арс?
Начала звать меня по имени, чтобы я не казался таким чужим. Вероятно, при свете дня отдаться первому встречному уже не так просто.
— Угу, — пропускаю ее в большую светлую прихожую. — Чувствуй себя как дома.
Лали кидает рюкзачок на пол и присаживается на корточки, чтобы развязать шнурки на кедах. Стряхивает их с ног и встает на носочки — грациозная кошечка. Снимает курточку и остается в одной футболке, которая оголяет животик. Сжимает тряпку в пальцах и смотрит на меня.
— Давай повешу, — тяну руку к грязной куртке, но натыкаюсь на ее пальцы, потеплевшие в помещении.