Викуля тут же оседлывает меня, насаживаясь на твердую, как палка, плоть с громким стоном. Прыгает на мне, пока Пантера устраивает моему телу краткий сеанс садо-мазо: покусывает мои губы в поцелуе и скребет грудь ногтями до кровоточащих царапин.
Я активно двигаю бедрами, пытаясь оставаться в моменте, но все время возвращаюсь то ли в прошлое, то ли в будущее. К Лали.
— Солнце, будь зайкой и помоги своей подружке кончить, — выдыхаю сквозь сжатые зубы.
— А ты заводной, — шепчет мне в губы Пантера, от агрессивных ласк которой тело приятно ноет.
— Еще какой, — скалюсь, еще активнее насаживая на себя охающую блонду.
Пантера обнимает Вику сзади, запрокидывает ей голову и впивается в губы страстным поцелуем. В их паре эта сучка явно сверху — одной рукой она наминает пышную грудь подружки, а другой трет ее клитор, который и так уже стимулируется моим ходящим как поршень членом.
Викуля взвизгивает и все более остервенело долбится попкой о мой пах, принимая меня максимально глубоко. Хватаю ее за бедра и принимаюсь насаживать расширившуюся дырочку в собственном ритме, пока Пантера трет соски партнерши смоченными слюной пальцами.
Еще парочка глубоких, мощных толчков, и она выгибается дугой, сжав меня внутри себя почти до боли. Я изливаюсь по полной, и блондиночка в изнеможении падает мне на грудь.
Эйфория улетучивается быстро, как и опьянение, и я лежу под тяжело дышащими девочками и пытаюсь отогнать от себя навязчивые мысли о другой, которая так контрастно отличается от этих топовых охочих самок. Лали тоже хочет меня, но желание у нее другое — на разрыв, настоящее.
— Давай еще разок, — просит Вика, присосавшись к моим губам. Умоляет поцелуем о еще одном раунде этого безумного боя, где мы имеем друг друга по кругу.
— Я хочу для начала посмотреть, как тебе отлизывает подружка, — улыбаюсь я, понимая, что напрочь забыл имя Пантеры, которая явно тоже не прочь получить больше меня.
— Не вопрос, — усмехается Викуля и берет подружку за руку.
Любой мужик прибил бы за такое зрелище и последующую возможность поучаствовать в процессе. Да и я не пуританин, и сил у меня хватит на пяток барышень, но сейчас мне нужно время, чтобы вычистить из головы ненужные мысли, от которых все падает.
Я сажусь, упираюсь затылком о сиденье дивана и закуриваю. Вика ложится на спину и широко разводит ножки. Пантера, выпятив зад, устраивается между коленок подружки и пальчиками раздвигает ее влажные половые губки, максимально раскрывая еще не стянувшуюся после меня щелку. Чуть сдвигается в сторону, чтобы открыть мне обзор, и, склонившись над распростертым на ковре телом, начинает работать язычком.
Я закуриваю под пьянящие женские стоны. Дымлю, думая о Лали. Хочу попробовать ее на вкус. Хочу с ума свести языком. Херово быть не в моменте, когда перед твоими глазами две девицы вытворяют всякое, лишь бы тебя завести. Кошусь на предательски вялый член, который не поднимает бурное лесбийское шоу, хлюпающее в двух шагах.
Закрываю глаза и начинаю яростно дрочить, представляя, как раздвигаю ее длинные ножки и касаюсь пальцами розовой влажной плоти. Лали стонет и прижимает к себе мою ладонь. А я вздергиваю ее руки над головой и фиксирую их на стене. Обездвижив малышку, вталкиваю в тесное, тугое отверстие палец. Чувствую, как мышечное колечко плотно обхватывает его и дрожит, заводя меня и подначивая.
Возвращаюсь к реальности, пока не выстрелил от фантазий. Совсем крышей поехал от этой нимфетки. Встаю на колене подле Пантеры и разворачиваю ее задом к себе.
— Встань так, Лали.
— Кто, Арс? — спрашивает Вика, которую я выдернул из почти оргазма.
— Девчат, вам и без меня хорошо, — отшучиваюсь я, — Поеду-ка, чтоб вам не мешаться.
Ну вот, обломал девчонок. Пялятся на меня и не могут понять почему вдруг все сникло, хотя минуту назад горело огнем.
Чувствую себя больным и разбитым. Впервые за долгое время хочу домой, хотя меня никогда туда особо не тянуло.
Напяливаю на себя измятый и почти непригодный к носке костюм и прусь к выходу, по дороге вызывая такси в приложении.
— Эй, Арсюш, ты чего? — летит в спину недоуменное.
Я и сам не пойму, отчего так облажался.
Глава 3. Арсений
Нажимаю на кнопку нужного этажа и пока еду, «любуюсь» на свое помятое отражение в большом зеркале. Провожу пальцами по длинной царапине, покрытой запекшейся кровью, которая тянется от мочки уха и скрывается под рубашкой. Поспешно стираю с лица следы красной помады, которая, зараза, уже въелась в кожу и не оттирается.
Выгляжу не сытым котом, который вернулся с удачного блядохода, а побитым и уставшим мужиком средних лет, который отпахал смену на заводе. Прикладываю руку ко лбу. Мне кажется, что я заболеваю какой-то противной простудной фигней — так паршиво себя чувствую. Лоб холодный — жара нет.