— Тогда почему ты так со мной? — вновь всхлипывает Лали, и кончик ее носа мило розовеет. — Брезгуешь со мной спать, да?
— Эй, ты чего? — ласково приговариваю я, убирая с ее лица выбившиеся из укладки волоски. — Какой брезгую?
— Я не в твоем вкусе, да? — продолжает перебирать она варианты.
Пока я раздумываю, что бы такого ей ответить, Лали хватает мою руку и сексапильно обволакивает губами кончик указательного пальца. Гипнотизируя меня вмиг поменявшимся взглядом, она медленно и эротично заглатывает мой палец до основания. Я дымлюсь — когда у нас наконец дойдет до интима, я не выпущу ее из койки неделю. Минимум. И Лали определенно будет этому рада.
— Я тебя пипец как хочу, — хриплю я севшим голосом. — Умираю по тебе. Просто не хочу обидеть. Не хочу торопить.
— Я тоже очень хочу, — шепчет, высвободив мой палец из атласного плена. — Ты мне нравишься. У меня бабочки в животе, когда ты рядом.
Последние ее наивные слова и такое же сравнение окончательно срывают мне крышу. Я не собираюсь возвращаться в «Формалин» к побитому сопернику и своим бухим дружбанам. Хватаю ее, взваливаю на плечо и тащу в «Гедонист».
Насрать, как это выглядит — чувствую себя отупевшим от странного, внезапно нахлынувшего счастья. Она притихла и только теснее прижимается ко мне.
— Куда ты меня тащишь? — спрашивает своим сводящим с ума грудным голоском.
— Смотреть шоу, пить шампанское, тусить, — поясняю я. — А потом романтик.
— Так я тебе, правда, нравлюсь? — вновь сводит меня с ума тупыми вопросами.
— А ты не заметила? У меня в штанах от твоих выкрутасов дымится.
Не спуская Лали с плеча, заваливаюсь в зал, где уже разогналось чувственное шоу. Я плюхаю ее на комфортный красный диванчик и устраиваюсь рядом. Сажаю Лали себе на колени и бесстыдно запускаю руку девочке под юбку. Пока лишь укладываю пальцы на внутреннюю часть бедра. Она влажная и горячая.
На сцене творится эротическое безумие. Парный номер Мишель и Алексис. Девочки, одна брюнетка в черном латексе, другая блонда в нежных перышках, обхаживают пилон и друг друга. Все настолько горячо и откровенно, что для полного эффекта погружения не хватает только двойного дилда, соединяющего девчонок как в «Реквиеме по мечте». Впрочем, они это делают во имя искусства, а не ради белого порошка или таблеток.
Лали смотрит на все это с неприкрытым восхищением, а я наслаждаюсь ее реакцией.
— Что-нибудь хотите, Арсений Борисович? — спрашивает подошедшая девочка-официантка.
— Да, шампанского, икры и клубники, — выдаю типичный заказ.
— Так красиво, — лепечет моя спутница, прижавшись ко мне.
Я снимаю пиджак и распластываю ее на своей груди. Мое колено между ее ног, и я еле держусь, чтобы не наброситься на Лали прямо здесь.
Официантка приносит наш заказ, и я отвлекаюсь от Лали, чтобы откупорить шампанское. Делаю это по-гусарски, облив и ее, и себя, но Лали счастливо улыбается, пьянея и без веселящих пузырьков.
Я наполняю бокалы шампанским и даю один ей. Мы чокаемся, и Лали делает глоточек.
— До дна, — шепчу я и целую ее в шею.
Лали — послушная крошка. Выпивает шампанское залпом, и я наблюдаю, как пьянеют ее глазки. Продолжаю развращать мою малышку. Беру ложечку икры и подношу к ее ротику. Девчонка с готовностью снимает блестящие, полупрозрачные икринки губами.
— Вкусно, — выдыхает мне в губы.
Я молча продолжаю оставлять поцелуи на изящной шее и острых скулах. Беру с белого фарфора большую пунцовую клубнику и провожу ею от ложбинки между грудей и до манящих губ.
— Открой рот, — шепчу я.
Лали откусывает кусочек, и я слизываю сок с ее губ. Не спешу: сначала обрабатываю уголки, а потом — центр.
В нашем VIP-закутке интимный полумрак, а чувственная музыка уводит в легкий транс. Я удобнее устраиваю ее у себя на коленях и вновь запускаю руку под юбку. Лали раздвигает бедра и приживает мои пальцы к себе.
Я сдвигаю полосочку кружевных трусиков, которая мокрая насквозь и, вымазав палец в ее смазке, тру им стремительно твердеющую бусинку клитора.
Вместо того чтобы засмущаться и сдвинуть ножки, моя девственница рывком оседлывает мои колени и обхватывает пальчиками скулы. Смотрит мне в глаза и ритмично двигается навстречу моим пальцам. Ротик ее приоткрыт, и из него доносятся приглушенные стоны. Я тону. Пропадаю в этих глаза без вести.
Я продолжаю жестко тереть головку клитора и ввожу в узкую, мокрую щелку кончик пальца — буквально одну фалангу. Лали стонет все громче, а я прижимаю ее к себе все теснее, почти позабыв, что мы на людях.
Дернувшись всем телом, Лали издает похожий на рык звук и падает на меня без сил.