Я забыла обо всех этих планах в ту же секунду, как открыла дверь. Моя квартира не была пустой. Мой муж вернулся. Он стоял в трех метрах от входной двери.
На мне были спортивные штаны, толстовка с капюшоном и бейсболка.
На нем были черные джинсы и потертый темно-серый пуловер. Его волнистые черные волосы были небрежно откинуты с лица. На его челюсти была однодневная щетина.
Он был прекрасным и соблазнительным. Мне хотелось облизать его с головы до ног.
Его руки были засунуты в карманы, взгляд был хищным, как будто он хотел наброситься на меня. Казалось, это желание было взаимным.
— Привет, Максим, — сказала я. Мне захотелось похлопать себя по спине за то, насколько уверенно прозвучали эти слова. Больше ничто во мне не казалось уверенным. Мой пульс бился достаточно громко, чтобы заполнить всю комнату.
— Зови меня Макс, — поправил он.
Мои брови поползли вверх. Я знала, почему он приказал мне называть его Максимом на нашей свадьбе. Я даже поняла это. Его друзья и семья звали его Максом, и, насколько я понимала, я не была ни тем, ни другим.
Чего я не понимала, так это почему он поменял это решение сейчас. Это было похоже на ловушку. Я не хотела в нее попадать.
Я открыла рот, чтобы ответить, но его взгляд скользнул мимо меня.
— Оставь нас. Сегодня вечером ты ей больше не понадобишься, — коротко сказал он.
Мне не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть Евгения, не желающего уходить. Все остальные члены моей команды уже разошлись.
Мы остались одни.
— Ты уже поужинала? — спросил меня Максим после того, как дверь за мной захлопнулась с громким щелчком.
Я почти солгала. Я пыталась, но была слишком голодна и заинтригована, чтобы дать положительный ответ.
— Нет.
Он улыбнулся мне. Зачем он это сделал? В комнате были только мы.
— Я заказал доставку из «Вкуса Востока».
В животе у меня заурчало.
— Из «Вкуса Востока»?
— Ты пробовала ее?
Я кивнула. Я просто обожала это место. За их куриную шаурму, фалафель и хумус можно было умереть. Мне нравилась их еда, но я редко могла позволить себе такую калорийность.
— У меня есть всего понемногу. Пойдем поедим.
Что я могла сделать? Я согласилась разделить интимный домашний ужин со своим мужем.
Он разложил еду по тарелкам и подал мне, точно так же, как делал это за завтраком.
Мы ели вместе. Он сидел так близко, что наши колени соприкасались на протяжении всего ужина. Время от времени его рука ложилась мне на бедро. Время от времени он кормил меня едой из своей тарелки.
Это было восхитительно и опасно.
Каждый раз, когда он проявлял хоть каплю человечности, мне хотелось упасть на спину и раздвинуть ноги. И, что еще хуже, я почувствовала, что немного смягчаюсь по отношению к нему.
Что, черт возьми, со мной было не так?
Во время ужина я съела слишком много. Когда трапеза подошла к концу, я заерзала на своем стуле. Каждый раз, когда его рука возвращалась к моему бедру, она перемещалась немного выше. Он дразнил меня или испытывал? Я поэкспериментировала, положив свою руку ему на бедро.
— Не прикасайся ко мне, — тихо сказал он. — Я не выдержу и секунды, если твои руки будут на мне.
Я наклонилась к нему, запрокинув свое лицо.
Он пристально посмотрел на мои губы, но не поцеловал меня.
Ах, да, чуть не забыла. Он никогда не целовал меня в губы, если у нас не было зрителей. Это всегда было напоказ. Наедине он демонстративно избегал этого.
Я была рада, что вовремя вспомнила об этом. Это заставило мое мягкое сердце немного ожесточиться. Достаточно для того, чтобы сохранить мой рассудок. Достаточно для того, чтобы вернуть меня к реальности.
— Я слышал, что люди Терехова потрепали вам нервы из-за моих условий, — мягко заявил он.
Значит, это все-таки были его условия.
— Мне — нет, — ответила я. — Но они определенно бесили Агату.
— Я так понимаю, они согласились на все, о чем я просил?
Я сохраняла совершенно бесстрастное выражение лица.
— Похоже на то. Агата была счастлива.
— Хорошо, — кивнул он. — Очень хорошо. Миру не нужно видеть тебя в нижнем белье.
Это было именно представление коллекции нижнего белья. Что, черт возьми, еще, по его мнению, я могла бы надеть? Но я не сказала ничего из этого вслух. Я хотела получить эту работу и сопутствующую ей известность. Я бы разобралась с его реакцией позже.
— Я удивилась, когда увидела тебя здесь, — призналась я ему. Смена темы была совсем не плохой идеей.
Его губы изогнулись во что-то среднее между улыбкой и оскалом. Что бы это ни было, выражение его лица не было счастливым.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя обделенным. Ты это знаешь?
Я почувствовала, как по моему телу пробежала легкая дрожь.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.
Он коснулся моих дрожащих губ, нежно провел по ним кончиками пальцев.
— Ты моя, — прошептал он.
Все мое тело сотрясалось, как при землетрясении.
— Юридически и буквально. Ты моя, но у меня такое чувство, будто ты ускользаешь от меня. Как ты это делаешь?
Конечно, я ему не ответила. У меня не было ответа. Но то, что я тоже это чувствовала, было фактом.
Казалось, он не нуждался в ответе. Он резко отодвинул свой стул от стола. Одним движением он схватил меня за бедра и усадил на массивный стол перед собой. Мне не нужно было спрашивать, что он имел в виду, когда он начал стаскивать с меня спортивные штаны и трусики, медленно спуская их вниз по ногам. Они были свободными, так что это была легкая работа. Когда он обнажил нижнюю часть меня, он широко раздвинул мои ноги руками и некоторое время просто смотрел на меня.
Он придвинул свой стул поближе, пока не устроился поудобнее у меня между ног. Я чувствовала его дыхание на своем лоне, когда он смотрел на меня сквозь ресницы. Это было опьяняющее зрелище.
Его рот скривился в каком-то самоуничижительном подобии улыбки.
— Я пришел сюда не ужинать, Кира, — его глубокий голос достиг моего сердца. — Я пришел сюда за десертом.
Я едва ли слышала его слова, но я ощущала их своей кожей.
— Расстегни кофту, — приказал он, прижимаясь ко мне.
Дрожащими руками я расстегнула молнию на своей толстовке. Под ней был только лифчик.
— Достань свою грудь, — сказал он мне.
Я повиновалась.
— Обхвати ее, — прохрипел он мне в кожу. — Ущипни себя за соски. Погладь их. Я хочу, чтобы ты ласкала себя, пока я, — он лизнул меня там, — наслаждаюсь. Поняла?
Я потерла свою ноющую, чувствительную грудь, теребя соски пальцами.
Его глаза следили за моими движениями. Он выглядел восхищенным. Это было во многом взаимно.
— Хорошо, — пробормотал он и приступил к десерту.
Он ел меня так, словно действительно был голоден. Несколько минут спустя он нехотя оторвался от меня, затем поднялся, поставив меня на ноги прямо перед собой. Мне пришлось ухватиться за его затылок, чтобы не упасть.
Легким прикосновением он повернул мое лицо к себе.
— Посмотри на меня, Кира. — Звук моего имени на его губах заставил мои колени подогнуться. Я посмотрела на него. — Разденься и подожди меня в нашей постели, — отрывисто приказал он. — Не трогай себя.
Я даже не смогла скрыть дрожь, которая пробежала по моему телу при этих словах.
Я повиновалась.
Я и забыла, что была голой от бедер и ниже, пока не начала раздеваться. Я забыла обо всем, когда он положил на меня свои руки. Его рот. О, этот рот...
Я лежала голая на кровати, натянув одеяло до подбородка, и дрожала с головы до ног, — но отнюдь не от холода. Он заставил меня ждать добрых полчаса, прежде чем присоединился ко мне с бокалом портвейна в руке. Он поставил его на прикроватную тумбочку и стянул с меня одеяло.