Его глаза были бесстрастны, когда он играл своими руками с моей грудью. Он возбуждал меня так, словно это было его оружие. Как будто вошел другой мужчина, не тот, с которым я только что поужинала. Он резко поднялся, нетерпеливо стягивая с себя пуловер и рубашку под ним. Дальше одним движением он снял с себя джинсы и боксеры.
Он был полностью возбужден, его твердый член подпрыгивал при каждом его движении.
— Вставай, — сказал он со злостью.
Я встала.
Он растянулся на моей кровати, прислонившись спиной к изголовью. Он схватил свой стакан, сделал большой глоток и поставил его обратно.
Он похлопал себя по коленям; его глаза были дерзкими.
— Запрыгивай в седло, жена. Сегодня вечером ты научишься ездить верхом на члене.
Я колебалась — как из-за его отвратительной смены настроения, так и из-за этого приказа. Я не знала, как к этому подступиться.
Он погладил свой член, и я невольно придвинулась ближе, чтобы посмотреть. Достаточно близко, чтобы коснуться его. Наблюдение за тем, как он трогает себя, возбуждало меня. Горячий, обжигающий прилив ощущений обрушился на мои чресла. Даже когда он был ублюдком — я хотела его.
Он потерял терпение, схватил меня за бедра и развернул их так, чтобы я оседлала его. Я выгнулась, прижимая его толстый кончик к своей киске, и потерлась об него. Он только наблюдал за мной из-под тяжелых век, его руки слегка сжимали мои бедра.
Я обхватила его долгим, плавным скольжением. Гладко, но нелегко. Он растянул меня еще сильнее в этом положении. Я почувствовала себя пронзенной.
Он был практически безмолвен. Я оседлала его в медленном танце, полными, размашистыми движениями. Мой мозг затуманился от умопомрачительного удовольствия. Я хотела двигаться быстрее, нуждалась в этом, но мне было слишком хорошо, оттого что я дразнила его.
Он поднес руки к моим ноющим грудям, грубо сжимая их ладонями. Я схватила его за запястья, потирая кончиками пальцев его учащенный пульс. Я покачивала бедрами, двигаясь волнообразно. Я поймала размеренный ритм. Этот танец был таким же естественным, как дыхание, и таким же древним, как грех.
Его пальцы были на моих сосках; сначала он нежно пощипывал и теребил их, затем начал сжимать сильнее, грубее. Мои бедра начали двигаться еще медленнее, мне хотелось пустить его глубже в свое тело. Его зубы скрежетали друг о друга.
Я начала делать паузу перед каждым мощным нисходящим движением. Просто чтобы позлить его. Наконец он сорвался.
Он прижал мои бедра к себе и начал двигаться вверх-вниз, входя и выходя именно так, как нам обоим было нужно. Я была сверху, но теперь он задавал темп. Это... было... великолепно.
Я не знала, что собираюсь кончить, пока не почувствовала первые толчки, исходящие от него внутри меня.
Я как раз двигалась вниз, глубоко насаживаясь на него и наблюдая за его лицом, когда его тело начало извергаться, а мое начало поглощать его, в тот первый мощный момент кульминации, когда его глаза резко открылись и поймали мои.
Его подбородок напрягся. Он стиснул зубы.
В мгновение ока он уложил меня на живот, его грудь накрыла мою спину, его вес подавил меня, его подергивающийся член впился во внутреннюю поверхность моего бедра. Он устроил адский беспорядок. И все ради того, чтобы не смотреть мне в глаза в этот интимный момент.
Я понимала, но все равно это было больно.
— Посмотри, что ты сделал с моими простынями, — заметила я. Это было сказано легкомысленно. С наигранной беспечностью. Защитный механизм.
Он не воспринял это легкомысленно. С внезапной свирепостью он снова ворвался в меня, вонзая в меня свой член по самые яйца. Он удерживал себя там, его член все еще дергался, выпуская последние капли спермы.
Его губы прижались к моему уху. Его голос был глубоким и яростным рокотом.
— Ты думала, что эта комната принадлежит тебе? Эта кровать? Эти простыни? Это все — мое. Но самое главное — это ты. Ты — моя.
Глава 22
Кира
На следующее утро в моей квартире кипела жизнь. Я почувствовала это еще до того, как открыла глаза. Моему одурманенному сном разуму потребовалось несколько минут, чтобы понять, что происходит, но у меня было для этого очень веское оправдание.
Я почти не спала. Я несколько раз засыпала, но каждый раз просыпалась от ощущения члена моего мужа внутри себя. Он трахал меня так, как будто он не мог насладиться.
Его единственной целью было насытиться мной. Я знала это, потому что в какой-то момент той наполненной грехом ночи он прошептал это мне на ухо.
Он снова лежал на моей спине, нежно поглаживая пальцем мой клитор и глубоко погружая в меня твердый член.
— Я собираюсь обладать тобой столько раз, сколько потребуется, пока не пойму, что насытился, — простонал он мне на ухо, — чтобы я мог оставить тебя навсегда, ни о чем больше не думая.
Эти слова были слишком жестокими, но почему-то они не помешали мне кончить сильнее, чем когда-либо. Хотела бы я знать, что, блин, со мной не так. Почему мои тело и мозг никак не могли прийти к консенсусу?
Наверняка сегодня ночью он достиг своей цели. Должно быть, он израсходовал все свои силы и осуществил все, что задумывал. Когда я вспомнила, что он выделывал со мной, мое тело пронзило желание.
Сейчас он крепко спал, прижавшись к моей спине. Мы лежали на боку, и я использовала один из его впечатляющих бицепсов в качестве подушки. Его подбородок уткнулся в мою макушку. Это было не так уж удобно, но зато очень мило. Вторая его рука была перекинута через мой бок, его большая ладонь сжимала одну из моих грудей, как будто она была его любимым плюшевым мишкой.
Он казался нежным, милым, ненасытным любовником.
Как трогательно!
Каждая встреча с моим мужем открывала глаза на такие вещи, которые мне не нужно было о нем знать. Если бы я могла, я бы стерла их из своего мозга. Привязанность к нему не принесла бы мне ничего хорошего.
Я размышляла о том, как лучше всего отделаться от него, когда Агата отвлекла меня от этой мысли. Она открыла дверь и просунула голову внутрь, дважды громко постучав, когда уже была внутри комнаты. Это была обычная практика, но я надеялась, что это изменится после того, как Максим отчитал ее накануне.
Я просто уставилась на нее.
Реакция Максима была намного, намного хуже. Он очнулся от глубокого сна и сразу пришел в ярость.
— Какого хрена ты делаешь? — зарычал он.
Она отступила. Он встал, натянул штаны и вылетел из комнаты, следуя за ней сердитым вихрем.
Я не знаю, что он сделал или сказал ей после этого. Мне было все равно. Я тоже встала и потащилась в душ. Он был нужен мне как никогда. Я все еще чувствовала прикосновения Максима. На каждом сантиметре своего тела. Внутри и снаружи. Я задавалась вопросом, смоется ли это ощущение водой.
Я провела руками по своему телу со странным чувством отстраненности. Мой муж был прав. Мое тело больше не принадлежало мне. Оно принадлежало ему. Он заявил на него свои права. Даже мои собственные прикосновения теперь только напоминали мне о его прикосновениях.
Более того, он пометил меня. По всему телу были укусы и засосы. На внутренней стороне моих бедер были маленькие свежие синяки в форме его больших пальцев, а на моей груди виднелись синяки от его губ.
Я только что вытерлась и повесила полотенце на крючок на стене, когда вошел Максим. Он вылетел из кровати в такой спешке, что не надел рубашку и не потрудился застегнуть джинсы.
Я застыла на середине движения. Он тоже застыл, когда увидел меня, его глаза разглядывали меня с головы до ног.
После ночи, которую мы провели вместе, как он мог хотеть большего?
Это была самая забавная вещь, которую я узнала о сексе. Чем больше у тебя его было, тем большего ты хотела. Тем большего ты жаждала.
— Я, похоже, переусердствовал с синяками, — отметил Максим. — Извини, — добавил он, и уголок его рта приподнялся. Он извиняется?