Поцелуй тут же прекращается, мужчина сдавлено матерится. Жмурюсь, ожидая удара или встряски. Ничего не происходит. Приоткрываю один глаз, стараясь рассмотреть выражение лица Валида.
Насколько злится?
– Кусачая сучка, – он хмыкает, но никак не наказывает. – Ты понимаешь, что тебе за такое влетит?
– Да, – шепчу, помня, что на вопросы Хасанова нужно отвечать всегда.
– Догадываешься, что я с тобой сделаю?
– Нет.
Машу головой, сжимаюсь. Втягиваю голову в плечи, когда ладонь Валида касается моего лица. Очерчивает скулы пальцами, подбородок. Изучает, так томительно медленно, что каждая секунда кажется худшим наказанием.
Проводит по губам, на которых все ещё осталась его слюна. Надавливает, чувствую солоноватый привкус его кожи. Но сейчас не сопротивляюсь, хотя хочу снова укусить.
Будет знать как к девушкам лезть.
– Простите, – прошу, не надеясь на пощаду Палача. – Я испугалась. Вы… Я же не девочка по вызову и вообще… Простите.
– Простить, маленькая? Тебе придется хорошо постараться для этого. Задобрить меня. Приласкать так, чтобы я твой проеб забыл.
– Что я… Чего вы хотите?
– Сама меня поцелуй, Александра. Так, чтобы все мысли выбить. Сможешь?
Нет.
Но не хочу знать, что тогда Палач придумает.
Тянусь к нему, надеясь, что у меня получится.
Поцеловать. Это ведь несложно. Подумаешь, опасный преступник, который одной рукой может свернуть мне шею. Я… Поцелуй это ничего, я справлюсь.
А потом с улыбкой буду сидеть в зале суда, слушая, как его отправляют обратно в тюрьму.
По венам словно запускают расплавленное серебро. Оно обжигает, придавливает к месту. Я с трудом тянусь к Хасанову, прикрыв глаза. Здесь всё равно темно, но мне нужно создать видимость безопасности.
Я подаюсь вперед, желая покончить со всем быстрее. Не могу использовать руки, чтобы обхватить лицо Валида, хоть как-то сориентироваться. Промахиваюсь, прижимаясь к мужской щеке.
Его щетина колючая, грубая, под стать Палачу. Царапает кожу, внутри всё скручивает от близости мужчины. Его тепла, хватки на теле. Грубые пальцы задирают мою платье выше, напоминают об обещании мужчины.
Он хотел…
Хотел прямо здесь!
Может, если я его поцелую, мужчина забудет о своих гнусных планах?
Главное не тянуть.
Приподнимаюсь, но прицеп подбрасывает на яме, я больною бьюсь подбородком о каменное плечо. Боль расползается до самой кости, пульсирует, и я стону, не сдержавшись.
– Прибереги эти звуки до постели, малышка, – шепчет мужчина, заставляя меня краснеть. Каждая его пошлая фраза заставляет меня смущаться всё больше. – Хочу слушать твои стоны, пока буду со всей дури вколачиваться в твою узкую…
Я не могу это больше слушать. Вслепую нахожу его губы, прижимаюсь. Затыкаю, позволяя снова толкнуться в меня языком. Пусть так язык использует, лишь бы не болтал больше.
Валид оттягивает мою нижнюю губу зубами. Кусает. Сильно, больно. Мстит за то, что я сделала. А после проводит кончиком языка, будто залечивая. Не ласка, обманчивый манёвр. Чтобы в следующую секунду впиться ещё сильнее.
Стону прямо ему в лицо. От боли и того, как губы покалывает. Пульсируют, искры под кожей беснуются. Вздрагиваю, когда пальцы зарываются в мои волосы. Тянут, наматывают пряди.
Фиксируют на месте, позволяя целовать меня так, как хочет Палач. Снова он берет. Жестко, грубо. Не церемонясь. Не отдает мне контроль, хотя сам о другом говорил.
Кто-то словно разбросал угольки внутри. Они тлеют, прожигают. Вспыхивают в момент, когда Палач подтягивает меня выше. Проезжаюсь по нему грудью, моё бедро оказывается между мускулистых ног.
Чувствую, как в его паху что-то нарастает. Упирается всей длиной. Убивает моё сознание размерами, которые спрятаны под одеждой. Меня потряхивает от мысли, что это может во мне…
Меня им…
Настолько теряюсь, что даже не замечаю, как отвечаю Валиду. На автомате, распахиваю губы шире. Позволяю нашим языкам столкнуться. Обменяться жаром, вкусом.
– Хреново целуешься, – мужчина рычит, а сам от меня не отрывается. – Пока на троечку.
– По… – глотаю воздух, проталкиваю его в лёгкие. Их сжимает, в пыль стирает. Задыхаюсь. – По пятибалльной системе?
– По двенадцати, бля. Ничего, научу тебя правильно свой рот использовать. Всю тебя обкатаю, конфетка.
– Конфетка?
В голове шумит, мысли напоминают спутанные нити. Не разобрать, только рвать. Новое обращение сбивает с толку. Я уже к «лапуле» привыкать начала…