Летти покраснела с головы до ног- так ей было невыносимо стыдно. Ее, семнадцатилетнюю девушку на выданье, что получила за сезон столько предложений руки и сердца, сочли ребенком. Не помня себя от обиды она выпалила:
-Ну и ...Ну и хорошо! Потому что я тоже не целую глупых стариков!- Летти хотелось больнее уколоть мужчину, хоть она и понимала, какой жалкой выглядит эта попытка- он был старше ее лишь на несколько лет- Я просто пошутила! Мне стало вас жаль! Вот так вот!
И , круто повернувшись на каблуках, она побежала прочь от этого самодовольного красавца, по пути отчаянно стирая с лица рукавом бального платья горячие слезы обиды, хлынувшие из глаз. Надо же, каков наглец! Но как странно он изъясняется для простого слуги, слишком уж правильно. Может, это был чей-то секретарь, приехавший с хозяином? Такое бывало, но очень и очень редко. Ах, и зачем она вовсе думает об этом невежде и грубияне?!
2. Пять лет спустя
Стивен сидел в кабинете своего загородного особняка, перебирая бумаги. Но строки расплывались перед глазами, а мысли путались в голове. После возвращения из Индии и пережитых там ужасов войны, восторженный молодой человек словно умер в его душе, а циник, своими глазами видевший ад на земле, не переставал о себе напоминать. Вот и сейчас он отклонил приглашения на несколько званых вечеров и два бала- мужчина не видел смысла хвалиться своим героизмом и наградами, отвечая на праздные вопросы о войне, слушания фальшивые охания дам и поощрительные восклицания джентльменов. Нет, если бы он решился рассказать правду о войне, о том, какими методами Королевство подавляло восстание сипаев, в душной бальной зале не остались бы ни единого человека, которому бы не стало плохо от услышанного. Несчастные голодные дети, осиротевшие, бродившие по улицам в поисках куска хлеба. Измученные глаза стариков, оставшихся в одночасье и без тех убогих подобий домов, где они жили. Женщины, выполнявшие теперь мужскую работу. Уставшие, истерзанные, покрытые пылью лица- нет, такое не вытравить из памяти даже за несколько жизней.
Слуга неслышно вошёл в кабинет, принеся с собой поднос с графином бренди и стаканами. Сингх, индус, которого Стивен спас от смерти, считал себя его должником, и теперь всю жизнь отдавал служению своему господину. Стивен не раз пытался убедить Сингха в том, что ему этого не нужно, но индус был непреклонен. И непреклонен настолько, что Стивену даже пришлось взять его с собой в Англию. Кармический долг или что -то подобное- так объяснил Сингх необходимость отплатить за спасение служением спасителю.
Стивен снова собрался напиться, чтобы иметь возможность хотя бы в таком состоянии ненадолго забыться сном- что такое здоровый спокойный сон до утра он давно уже забыл. Почти каждую ночь ему снилась война. Деревни, что были сожжены " в назидание", как любил говаривать Веллингтон, женщины и дети... Стоны раненых звенели в ушах, песнью вселенской скорби им вторил плач жён и матерей, притом, с каждой из сторон. Подавлять восстание были посланы солдаты, не нюхавшие пороха, как говорил его друг, губернатор одной из провинций. Поэтому жертвы ненасытному богу войны были принесены и среди индусов, и среди британцев.
Мужчина стряхнул с себя наваждение- близилась ночь, а мысли об этом непременно вели за собою весь кошмар таких сновидений. Мужчина сидел, глядя в огонь, методично накачиваясь виски. Выпить и забыться, хотя бы на короткое время- вот и весь смысл жизни, суть его последних лет на этой земле. Ни жены, ни детей, ни семьи- и это у мужчины, при одном виде которого женщины начинали или откровенно заигрывать, или вести себя так глупо, что сразу становилось очевидно- он понравился даме, но она из стеснительных. Такие никогда не станут открыто флиртовать, а будут или говорить невпопад, запинаться, краснеть, или же сидеть точно статуя, бледная и молчаливая, изредка поглядывая в его сторону.
Усмехнувшись, Стивен шутливо отсалютовал рукой и всем этим дамам, и ушедшему беззаботному времени, когда он был галантным кавалером, а не искалеченным военным с боязнью уснуть. Теперь то время остаётся лишь в воспоминаниях.
Спустя некоторое время в комнату снова вошёл Сингх, недовольно наморщив нос. Он ничего не сказал хозяину, но весь вид его выражал отношение к тем, кто губит себя своими же руками. Сингх придерживался той удивительной философии, что даёт любому сердцу повод смириться со своей жизнью, не искать пути её улучшить, ведь всё, что нам выпало, согласно этому мировоззрению, дарует сама судьба. И кто мы такие, чтобы сопротивляться её извечной мудрости?
Стивен, словно бы защищаясь, поднял руки: