— Я понимаю, что этого не следовало делать. Оркестр заиграл вальс, и мистер Пакстон в притворном отчаянии воскликнул:
— Это несправедливо! Я надеялся станцевать с вами этот танец и еще вальс, а оказалось, что этот танец и есть вальс!
Ровена обрадовалась, поняв, что ему явно приятно быть в ее компании. Как-никак Ноуэл был самым красивым из всех присутствующих мужчин.
— Не возражаете, если я оставлю за вами и следующий вальс, если, конечно, сыграют еще один? — робко спросила Ровена, подавая ему затянутую в перчатку руку. — Вы уже знаете, как плохо я танцую. Я предпочла бы сохранить это в тайне от всех остальных.
Ровена не сразу поняла, что ее слова могут быть восприняты либо как кокетство, либо как оскорбление, но он, очевидно, не усмотрел в них ни того, ни другого и ласково улыбнулся:
— Обещаю сохранить вашу тайну.
Если близость мистера Галлоуэя вызывала у нее неловкость, то от близости мистера Пакстона замирало сердце. И все же, вспомнив его последние слова, она спросила:
— А как насчет остальных моих тайн?
— Извините. — В его глазах промелькнул едва заметный огонек. — Все объясняется лишь тем, что я нахожу вас настоящую гораздо более интересной, чем образец добропорядочности, который вы пытаетесь сегодня изобразить. Не хочу, чтобы вы скрывали свои таланты и ум.
Она почувствовала, что краснеет. Нечто подобное говорила ей Перл, но она имела в виду, что неказистая внешность не позволяет разглядеть ее положительные качества. Неудивительно, что с этим человеком ей было так легко и комфортно, если «комфортно» — подходящее слово в данном контексте.
Танец начался, они вышли на площадку, и Ровена с благодарностью вспомнила о вчерашней практике. Без нее пришлось бы сегодня пропускать все вальсы. Раньше ей казалось, что танцы будут пыткой, но теперь она даже испытывала удовольствие.
— Вы великолепно танцуете, — заметил мистер Пакстон. — Я и не подозревал, что из меня получится такой хороший учитель.
Ровена улыбнулась, стараясь, чтобы он не заметил, что его слова доставляют ей большое удовольствие:
— Как это по-мужски: поставить себе в заслугу достижения женщины!
Ноуэл поднял брови, признавая справедливость упрека, но тут она сбилась с ритма, и он быстро исправил положение.
— Ладно уж, то, что я сейчас не оскандалилась, целиком и полностью ваша заслуга, — сказала она.
Он громко рассмеялся и привлек тем самым внимание окружающих. Но сразу же понизил голос, хотя в глазах его продолжали плясать веселые искорки.
— Вы действительно большая оригиналка, мисс Риверстоун. Я говорю это как высочайший комплимент.
Ровене очень хотелось сказать, что он стал более щедр на комплименты с тех пор, как произошли изменения в ее внешности, но она воздержалась. Конечно, Пакстон не такой поверхностный человек, как мистер Галлоуэй, но она не могла отрицать, что и его отношение к ней слегка изменилось, когда он увидел ее в новом обличье.
— Ваш брат, сэр Нельсон, будет сегодня здесь? — спросил он вдруг.
Ровена удивленно взглянула на него:
— Вы наводили справки о моей семье, сэр? Да, Нельсон здесь. Он прибыл одним из первых.
— Вот как? Я хотел бы познакомиться с ним. Он, наверное, очень интересный собеседник, как и вы.
Девушка была очень польщена комплиментом. И еще, желание познакомиться с ее братом, несомненно, указывает на его интерес к ней. Однако, взглянув на Пакстона, она заметила на его лице такое же выражение, какое бывало у него, когда он обдумывал следующий ход за шахматной доской.
— Я представлю вас при первой возможности, — сказала она, подумав, уж не почудилось ли ей это. Да и какую стратегию можно обдумывать, находясь в бальном зале?
— Спасибо. — Он все еще хмурился, но прежде чем она спросила его о причине, улыбнулся. — Хотите попробовать покружиться?
Она сразу же запаниковала, так что все посторонние мысли вылетели из головы.
— Покружиться? Вы полагаете, это разумно?
— Думаю, вы вполне готовы к этому. Снимите руку с моего плеча и повернитесь направо.
Ноуэл снял руку с ее спины и высоко приподнял их сомкнутые руки, а она несколько неуклюже сделала полный оборот и снова оказалась лицом к лицу с ним. В конце поворота она чуть запнулась, но Пакстон снова быстро положил руку на ее спину, а она схватилась за его плечо, чтобы удержать равновесие.
— Очень хорошо, — с явным удовлетворением произнес он, несмотря на ее промах. — А теперь снова: раз, два, три; раз, два, три… — Он продолжал считать, пока она снова не стала двигаться в такт музыке.
— Кажется, обошлось. По крайней мере я не шлепнулась посредине зала. Но хорошего понемножку. — По правде говоря, сердце у нее колотилось так сильно, что она едва могла выдержать ритм танца.